Приведя себя в порядок, парень надел папаху и не таясь спустился на крыльцо. У ворот стояла пролетка, на козлах которой восседал пожилой солдат. Седоком в пролетке был молодой, примерно лет двадцати пяти, мужчина. Тщательно выбритый, с аккуратно подстриженными темно-русыми усиками. В руке мужчины тлела папироса.
Подойдя к пролетке, Елисей окинул седока и кучера долгим, внимательным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, спросил:
– Вы от полковника Тимофеева?
– А тебе, казачок, какое до того дело? – хмыкнул седок.
– Прямое. Или желаете подтверждения от самого господина полковника? Не думаю, что он обрадуется, ежели вы его разбудите с такой ерундой.
– Садись, – махнул ему мужчина, делая глубокую затяжку.
– Не желаете представиться, господин подпоручик? – поинтересовался парень, даже не шевельнувшись.
Он давно уже приметил, как слегка топорщится пола его сюртука, и потому точно знал, где офицер носит оружие. На операцию подпоручик почему-то решил отправиться не в мундире, а партикулярном платье.
– Шиховской, Степан Иванович, – отбросив окурок, словно нехотя буркнул подпоручик. – А теперь слушай меня внимательно. То, что мне приказано при тебе нянькой быть, не значит, что ты мной командовать станешь. Сидишь тихо и делаешь, что велено, а не то… – договорить подпоручик не успел.
Едва только он сунул руку под полу сюртука, как Елисей одним плавным, едва заметным глазу движением выхватил из кобуры револьвер, одновременно сделав шаг в сторону.
– Не советую, господин подпоручик, шутить подобным образом, – прошипел он, чуть качнув оружием.
– Ловко, – одобрительно проворчал офицер, медленно вынимая руку из-под полы. – Так вы едете, сударь, или так и будем попусту воду толочь?
«Похоже, проверку я прошел», – усмехнулся про себя Елисей и, кивнув, добавил:
– А, по-вашему, я тут променад перед завтраком проделываю? Куда едем?
– Через сорок минут наши люди проведут первое задержание, – быстро ответил подпоручик, бросив взгляд на часы-луковицу.
– Тогда не будем терять времени, – хищно усмехнулся Елисей, усаживаясь в пролетку. «Да когда же ты уже заживешь, зараза», – проворчал он про себя, потирая разнывшийся после ночных развлечений бок.
– Что, все еще болит? – участливо поинтересовался подпоручик.
– Ноет иногда, – вздохнул парень. – Особенно если где-то сил много приложу."
"Пролетка тронулась с места и не торопясь покатилась куда-то в сторону чистых кварталов.