Хамид очистил часть стола и сидел непроницаемый, как изображение Будды.
— Садись, Юрик, разговор есть. Ох какой разговор!
На террасу поднялись Женька и Игорь с грудой тарелок и бокалов, грохнули их на стол, опустились устало на стулья, закурили.
— Что за разговор, Хамид? — спросил Ельцов.
— Отличный разговор, ох какой отличный.
— Так не дергай душу, у меня уже давно ничего хорошего не было.
— Ты свой очерк о Гасан-Кули помнишь?
— А то.
— Так вот. — Хамид расстегнул папку, вынул заполненный бланк договора. — Подписывай.
Юрий взял бумагу, прочел и, улыбнувшись грустно, положил ее на стол.
— Не выйдет, Хамид, я же еще вроде беглый каторжник. Судимость с меня не снята.
— Ай, друг, какие гадости говоришь. Дядя мой председатель нашего Госкино, он все оговорил в ЦК КПУ, а в Москве уже подписали все бумаги.
— Ты что, Юрок, — вмешался Анохин, — это же шанс.
— И еще какой, — засмеялся Хамид, — будешь работать для нашей студии. Подписывай, подписывай.
Юрий махнул рукой и поставил росчерк на трех экземплярах договора.
— Здесь все заполнено, напишешь сумму прописью и данные паспорта.
Ельцов прочитал расчетный чек и присвистнул. Полторы тысячи рублей.
— Не много, Хамид?
— Аванс, как положено, за сценарий и дикторский текст.
Он вынул из папки деньги.
Ну вот и нашла его первая настоящая работа. Ельцов держал на ладони две пачки денег, словно взвешивая их.
— Даже не знаю, как тебя благодарить, Хамид.
— Друзей не благодарят. Особенно автор режиссера. Это и будет твоим ответом на добро. Ты Женечку благодари.
— Не понял? — повернулся к Женьке Ельцов.
— Я, Юрик, встретила Хамидика и все ему рассказала. А он ответил «хоп», — захохотала Женька.
— Рад? — спросил Игорь.
— Ребята, ребята, — повторял Ельцов, больше у него не нашлось слов. Он обнял Женьку, Игоря, Хамида, и они несколько мгновений стояли тесно прижавшись друг к другу. Потом, конечно, выпили.
— Ты сколько дней будешь здесь, Хамид? — спросил Ельцов
— Две недели.
— Я через неделю сдам сценарий.
— Первый вариант?
— Окончательный.
— Хоп, — серьезно ответил Хамид.
Потом все разошлись по комнатам, а Юрий остался на террасе. В открытые окна вливался чуть горьковатый винный запах пришедшей осени. Ночью он становился особенно сильным и терпким.
Пролетел самолет во Внуково, рев его заглушил все остальные звуки. Когда звук затих, вдалеке пронзительно прокричала последняя электричка.