Зверев связался с нами, но и мы, как видите, давно вели агентурную разработку этой преступной группы, поэтому решили брать их совместно с сотрудниками уголовного розыска.
— Правильное решение. Наши органы всегда должны опираться на своих помощников. Операция прошла хорошо, давайте посоветуемся, как отметить участников.
* * *Болдырев в камере словно растекся. И хотя на нем был еще китель без погон и лавровых веточек, в нем вряд ли бы узнали того элегантного генерала, который по-хозяйски ходил по коридорам МВД.
Он мучительно думал, но никак не мог понять, кто же сдал его чекистам и почему сановные шефы немедленно не прибежали освобождать.
Дежурный контролер открыл дверь и скомандовал:
— Болдырев, к следователю. Руки назад.
Так он и зашагал в остатках генеральской формы мимо дверей с волчками по лестничным переходам. Открывались и закрывались за его спиной двери, прапорщик-контролер командовал, куда ему идти, где стоять, повернувшись лицом к стене, и именно этот проход, а не арест и тишина камеры лишал его последних сил к сопротивлению.
Вошли в следственное управление, поднялись на второй этаж.
— Лицом к стене! — скомандовал прапорщик и постучал в дверь. — Товарищ полковник, арестованный Болдырев доставлен.
— Заводи.
Болдырев вошел в знакомый кабинет, за столом следователя сидел генерал-майор, а полковник примостился на стуле в углу.
— Здравствуйте, Болдырев, — сказал генерал, — что-то вы плохо выглядите. Больны? Вас не кормят? Есть претензии к администрации СИЗО?
— Претензий нет, — ответил Болдырев, вернее, не он, а кто-то другой, в кителе со срезанными погонами.
— Прекрасно. Я — генерал Михеев, вы помните меня?
— Смутно.
— Я вас арестовывал.
— Не очень помню.
— Что с вами, Болдырев?
— Не знаю.
— Может, вас отправить на судмедэкспертизу? У нас есть специальные учреждения.
Об этих учреждениях Болдырев был достаточно наслышан. Он видел здоровенных мужиков, выходящих оттуда калеками, не людьми, а странными, ничего не понимающими растениями.
— Не надо отправлять меня в психушку, гражданин генерал, не надо.
— Вот и вы — бывший генерал, а верите чуждой пропаганде. Так что будете говорить или лапшу нам на уши вешать будете?
— Гарантии?
— Жизнь, — усмехнулся Михеев, — конечно, не такая комфортная, как прежде, но все же жизнь. Минимальный срок, хорошие условия в спецколонии для сотрудников МВД и скорая актировка по болезни. Два года, меньше не могу.
Два года… Да это целая жизнь! Руки назад! Наручники. Конвой.