Скорее самодовольно. Я вслух матюкнулась.
В дверь постучали. Мне никак не давало покоя вот это обращение. Отдельная палата. Уважительное, порой почти раболепское поведение персонала. Я не знала о своем панке многого, в том числе и о его положении в этом городе, а то, что он не последний человек, было понятно и дураку. Иначе какого черта мэру понадобилось бы изъявлять желание навестить «больную» и извещать об этом Рика. Лично я этого господина Розочка не знаю. Бес соскочил на пол и распахнул дверь. Медбрат внес в комнату корзину цветов, после чего спешно удалился.
В комнату через окно явилась бессмертная бабушка.
– Куколка!
Она бесцеремонно отодвинула внука в сторону, подошла ко мне, зашвырнула на кровать два здоровых пакета.
– Я подумала, что этому разгильдяю приходит в голову только помыть тебя, остальное ему не нужно, он в расчет и не берет.
Надо же! По-моему, я начала привыкать к маниакальной жажде Рика и Ангелины играть со мной. Или правильнее выразиться «играть в меня»? Запуталась. Ладно, неважно. Я опасливо под напряженными взглядами двух пар глаз оттянула краешек, заглянула внутрь и… словарный запас вылетел через уши. О таком количестве косметики и прочей жизненно необходимой женской дребедени в мою самостоятельную рабочую бытность можно было только мечтать. Бабушка снабдила меня всем, начиная от фена и заканчивая пилочкой для ногтей.
– Анжелочка! Вы – чудо, – расцвела я, засовываясь в огромный пакет с декоративной косметикой по самую макушку.
Рик недовольно фыркнул.
– А вот думать будешь в следующий раз, – победно проворковала древняя. – Слышал? Я – чудо!
В дверь вновь постучали. Внесли новую партию цветов. С ними Бес поступил точно так же. К обеду угол комнаты устойчиво напоминал клумбу, а лицо Рика – хмурое осеннее небо. Анжелочка благополучно удалилась. Она, как и внук, предпочитала уходить молча, без объяснений.
Это посещение обошлось даже проще предыдущих. Меня выписали.