Чего это я? Нашла кого жалеть! Сам захотел… За шиворот никто не тащил, еще и рюкзаком с железками по чайнику настучали. Эх, Катюша. Может, оттого и понравилась? Кто его до нее бил? Бес и тот толком не трогал. Вот мужика и потянуло на острое.
Тихо начала скучать по родителям, по папиной невозмутимости, по маминому командному тону, по сестренке. Есть расхотелось. Я дожарила последний блинчик и взялась мыть за собой. К слову, готовить с одной рукой гораздо проще. Кое-как намылила чашку из-под теста, половник, сковороду.
– Что, маленькая?
– Ничего, – буркнула я, про себя обещая выкинуть сковороду к чертовой матери. Просто из вредности.
Теплые руки из-за спины накрыли мою ладонь, смыли с нее мыльную пену. Поднял меня на руки, молча вынес в гостиную, усадил на диван.
– Сиди тут.
Я, открыв рот, во все глаза смотрела на него. Исчез. Поскольку ничего толком не поняла, решила на всякий случай послушаться.
– Как закончишь, скажи, – и исчез.
– А так… я… это… как-то… не очень… Ага, – выдала я в пустоту не самую информативную в своей жизни речь.
За десять минут Бес успел вымыть посуду, сварить мне кофе, причем вкусно пахнущий кофе, и поставить все на стол. Я честно тихонечко пыталась переварить произошедшее, но мозг отчего-то отказывался принимать реальность.
Так и просидела в ступоре с золотой, по моим личным меркам, чашкой кофе ближайшие минут сорок, слушая грохот за стеной, пока Рик не появился сам.
– Ты почему не ешь?
Я подняла на него несчастные глаза.
– А… я и… не очень… – Речь не спешила радовать хозяйку. Я протяжно вздохнула и снова испуганно на него уставилась.
Он нахмурился, отодвинул с края стола все в сторону, поднял за талию и усадил на освобожденное место.
– Что?
Эх, сама б еще знала, как объяснить.
– Мне такого никогда не делали, – невнятно изрекла я.
– И все? – удивился Бес. – Ты поэтому так расстроилась?
– Я не расстроилась. За мной никто так никогда не ухаживал. Ну, цветы там дарили, мягкие игрушки, конфеты – да, еще в кино водили, один раз в театр, а в шестом классе в цирк.