– Не думаю, – улыбнулась я. Рыпаться не имело смысла. Давай попробуем поговорить, милая. Говорить – это все, что я могла придумать сейчас. Да и, скорее всего, единственное, что могла придумать вообще.
– Что ты можешь знать?!
– Ровно то, что хочу знать.
На изящном красивом личике проступила злоба, исказившая чудесные черты. Не нужно быть гением, чтоб понять, что Марианна безумна, еще более чем маньяк, изрезавший меня именем своей сестры.
– Эрик мой. И всегда был. А ты – комнатная собака, и ты мне не нравишься.
– Рекомендую для начала спросить хозяина собаки.
Марианна сморщилась.
– Со временем он все забудет, включая тебя. У нас с ним много времени. – В момент я оказалась прижата к стене, а ее тонкие пальчики сдавили мою шею. – Ты все равно рано или поздно умерла бы от старости. Сама об этом не думала?
Я легко улыбнулась.
– Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Ближайшие десять лет мне не пришлось бы об этом задумываться.
– Прощай, собачка. – Она сжала пальцы.
В глазах потемнело. Мелькнула мысль о раздражающей склонности пыжиковских персонажей к красивым словам. Завизжала Катя. Горло отпустили. Я упала на пол, хватая ртом воздух. Рядом раздался писк и хруст. Передо мной на полу лежала красивая головка, хозяйка которой только что едва не лишила меня жизни. Остановившиеся зрачки бессмысленно смотрели на меня.
Я отодвинулась.
– Эрик, ты не рассчитал. – Гриша говорил спокойно. – Нельзя так злиться.
Сестренка выстроила эфемерный трехэтажный замок, используя весь имеющийся словарный запас. Я оказалась в теплых знакомых руках.
– Вернулся? – кашлянула я.
За Рика ответил брат:
– Он не уходил. Женщины предсказуемы.
– Не все, – шепнул мой Бес, наклонился и поцеловал меня в висок.
– Короче, этих двоих потом спалю. Я в гнездо, скоро вернусь.
– Один? – взвизгнула сестренка.
– Волнуешься?
– Еще чего!
– Так и знал, что волнуешься. Не переживай.
"– Голову возьми, – приказал Рик.
– Зачем?
– Бросишь – поймут, разбегутся. По одному справишься быстрее.
– Черт. Я об этом не подумал. Ты поэтому открутил? Я думал, ты из-за Лены.
Рик помолчал, осторожно коснулся моей шеи:
– Больно?
Я улыбнулась, отрицательно покачала головой, привычно уткнулась лбом в родную надежную грудь и заревела. Сдерживать слезы не было ни сил, ни желания.