В итоге спустя четверть часа я отправилась в душ сама. Чтобы на обратном пути, естественно, столкнуться нос к носу с Крейгом, отирающимся у моей комнаты.
– Что? – нелюбезно спросила я.
– Тренировка.
– Не сегодня.
Я попыталась зайти в комнату, но парень перегородил проход рукой.
– И сегодня, и завтра, и послезавтра, и каждый день. И не смотри на меня с такой лютой ненавистью, не поможет. Тебе надо не только закончить Пресветлую, а еще выжить на практике. Без физической подготовки это невозможно, – парень наклонился и обжег дыханием мое ухо, прошептав: – Даже с твоими волшебными баночками.
Могу быть горда собой, я даже не дернулась! Только с шумом выдохнула сквозь сжатые зубы воздух.
– Собирайся, буду ждать тебя на полигоне.
Крейг убрал руку и убрался сам. Как он догадался? Ну вот как?!
22
Я лежала на земле и рассматривала темное небо над головой. Звездочки складывались в красивенькие бессмысленные рисунки, в которых звездочеты умудрялись обнаруживать очертания замысловатых картин. Прохладный ветер шелестел травой.
– Шаттер, харош изображать труп! – Крейг за шиворот вздернул меня на ноги. – Заболеешь!
– И прекрасно, – буркнула я, – тогда ты отстанешь от меня хотя бы на неделю.
– Сомнительно, – невозмутимо ответил парень, отряхивая меня, – ты же ведьма, сваришь себе что-нибудь и будешь все так же бодра, весела и невыносима.
– Я очень даже выносима, когда мне не приходится изображать горного козла, – огрызнулась я, вяло отмахнувшись от парня.
Шел второй месяц моего пребывания в Пресветлой академии. Жизнь устаканилась и приобрела какую-то размеренность. Если ежедневные пикировки с местными и отвратительные физические нагрузки можно назвать размеренностью.
Единственное, что скрашивало мои серые будни – это Алекс Крейг. Точнее, наше с ним жаркое, бурное, страстное противостояние. Вот, например, сегодня эта сволочь всю медитацию пыталась откромсать мне волосы.
София ежедневно при большом скоплении народа старательно устраивала театральные сцены.