Спустя несколько минут мы уже выезжали из убогого двора. Я пытался не раскрошить руль, а она беспомощно таращилась в окно. Если бы мне кто-то с утра сказал, чем закончится этот гребаный день, я бы не поверил.
Я год пытался Веронику забыть! Год!!! И каков результат? Везу ее к себе домой, наплевав на все протесты, потому что от одной мысли, что она будет жить в той конуре, среди всякого сброда, в душе поднимается ярость.
А зачем она мне дома? Что мне с ней делать? Как вообще жить и нормально дышать, когда она так близко.
Я все-таки идиот. Представляю, что скажет Демид, когда узнает о том, что я учудил. То-то порадуется.
Глава 12
В другой ситуации я бы ни за что не поехала с Артуром, ни за какие сокровища мира, потому что рядом с ним больно дышать и каждое едкое слово вгрызается в самое сердце, выворачивая наизнанку. Он меня презирал. Это было видно в каждом взгляде, обращенном на меня, в каждом жесте. Презирал, ненавидел, был готов растоптать, разорвать в клочья. Поверх этого бешеного коктейля огненной нитью шло наше общее прошлое, за которое он меня он меня презирал еще больше.
Он никогда меня не простит. Никогда не станет слушать. В его глазах я навсегда останусь той, кто предал, променял на другого. Недостойная жена любимого брата. Вернее вдова. Наверное, это единственная причина, по которой он решил меня забрать с собой.
А я и не очень-то сопротивлялась. Потому что испугалась. До чертиков. Понятия не имею, что это за долги, что за друзья Кирилла, но прекрасно помню, как когда-то давно он, глядя на меня, как не бестолковую козявку сказал, что даже после смерти не оставит меня в покое.
Вдруг у него какой-нибудь резервный план был? Типа если с ним что-то произойдет, то все претензии к бывшей жене. Один раз он уже подставил меня, так что могло помешать ему поступить так еще раз? Я даже предположить не могла, что могло придти в голову бывшему мужу, как далеко он был готов зайти в своих жестоких играх.
И пусть от Артура шло лишь презрение, но рядом с ним все равно было не так страшно.
"Самое сложное не думать о том, что все могло быть иначе, не возвращаться мыслями в прошлое, не мучать себя еще больше, не вспоминать. Уже ничего не исправить. Уже никому не нужны эти исправления. Даже мне самой.