— Что тогда случилось?
Врать и выкручиваться, скрывая правду нет никакого смысла. Это же Демид, маньяк дотошный, который до всего докопается.
— Вероника случилась.
— В смысле? — он тут же помрачнел, — ты где-то нарвался на Родионову?
— Хуже.
— Что хуже? Давай вот без этих театральных пауз.
— Я ее встретил вчера в баре после того, как мы с мужиками ехали с переговоров.
— С очередным хахалем была? — прохладно спросил Демид.
— Нет. Она там работает. Официанткой.
Брат только присвистнул:
— Нормально скатилась девочка.
Не похожа Вероника на человека, который покатился по наклонной, скорее на того, кто очень несчастлив. Мне почему-то стало обидно. За нее.
Еще одно подтверждение собственного дебилизма.
С Демидом спорить не стал, только пожал плечами.
— И что? Чем закончилась встреча? Поговорили?
— Ну…пфф…поговорили, если так можно сказать.
— И-и-и-и? — он развел руками.
— И теперь она сидит у меня дома. Запертая на замок, — скуксившись, признался я.
Демид сначала не понял.
— Мне послышалось? Дома? У тебя?
— Да.
— Сама напросилась? — с какой-то надеждой произнес он, — или…
— Или. — обреченно кивнул я, — я ее забрал. Почти по доброй воле.
Теперь пришла очередь Демида прикрывать лицо руками:
— Твою мать…
Очень мягко сказано. Очень! Я с этой фразой сегодня всю ночь провел. И утро. И до сих пор в ушах гремит.
— Артур…мля…ты дурак?
— Хороший вопрос.
— Ты же сорвешься! Тебе нельзя к ней приближать вообще. Даже на пушечный выстрел.
— Нельзя, — я согласился, — только уже поздно.
Демид вскочил на ноги и начал нервно расхаживать из стороны в сторону.
— Ты хоть понимаешь, чем все это может обернуться?
— Понимаю.
— Серьезно? — он всплеснул руками, — а мне вот что-то кажется, что нет! Ни черта ты не понимаешь! Тебя опять на ней переклинило, и ты в омут с головой, не думая о последствиях. Только в этот раз все сложнее.
У меня поперек горда встал колючий ком.
Ни хрена я не забыл, думал всю ночь, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход.
— Твою мать, — снова повторил Демид.
* * *— Можешь объяснить, как ты вообще до этого додумался? Притащить Веронику к себе домой! Уму не постижимо!
— Не знаю. Оно само вышло, — я оправдывался, как сопливый школьник накосячивший на перемене, — случайно.