Отвечала предельно честно…Но все-таки соврала. Один раз, по-крупному. И мне не стыдно. Я сделала свой выбор.
— Хотите ли вы повидаться с мужем? — спросил следователь, после того как допрос закончился.
От слова «муж» меня передернуло. Надеюсь, скоро удастся избавиться от этого позорного клейма.
— Это необязательно, — нахмурился Демид.
— Все в порядке. Я хочу его увидеть. Наедине.
Хочу заглянуть в голубые глаза, стереть ненавистную улыбку с его губ, а потом повернуться и забыть, как страшный сон.
— Уверена? — Дем поднялся со своего места.
— Да. Мне это нужно.
Он кивнул, прекрасно понимая, что я хочу сделать и отступил в сторону.
Когда меня завели в камеру, Кирилл сидел, вальяжно привалившись к спинке стула, и поигрывал цепочкой наручников.
— У вас три минуты, — коротко сообщил сопровождающий и оставил меня наедине с моим ночным кошмаром.
— О, и кто это ко мне пожаловал?! Уж не Вероничка ли? — ухмыльнулся Мелкий, — Как там братец? Все? Скопытился? Уже можно праздновать.
В голубых глазах полыхала такая искренняя жадная надежда, что захотелось огреть его стулом по голове.
— Нет. Артур идет на поправку. У тебя, как всегда, ничего не вышло.
Его тут же перекосило от злости:
— Жалко. Я вроде метко выстрелил, а этот кретин будто неуязвимый был. У дверей поймал. Урод.
Я молча слушала его, рассматривая, как гадкое насекомое. Сейчас, когда можно было больше не прятаться, Кирилл стал еще отвратительнее, чем раньше. Он гордился тем, какой он, гордился своими поступками.
— Так зачем пришла? Неужели все-таки скучаешь? — пошлым взглядом скользнул по моим бедрам.
— Просто хотела напоследок взглянуть на тебя. Попрощаться.
— Думаешь, отделалась от меня? Не радуйся раньше времени, дорогая. Жди, скоро в гости приду.
— Интересно как?
— Меня признают невменяемым и дадут условно, — ухмыльнулся Кирилл.
— Признают, — согласилась я.
— Годик постою на учете и свободен, — он потянулся, как довольный сытый котяра, — витаминки попью, выслюсь.
Улыбнулся и посмотрел на меня, как и раньше: снисходительно-лениво, самоуверенно, нагло."
"Он был уверен, что выкрутится.
Дурак.
Привык к безнаказанности, к тому, что братья с ним возятся и все спускают с рук. И не понимал, что все. Игры закончились. Приговор подписан и обжалованию не подлежит.
— Знаешь, — склонилась к нему чуть ближе, — где таблетки, там и капельницы. Где капельницы, там и смирительная рубашка, а там и до сильных препаратов недалеко.