Так ведь, Вероничка?
Артур шумно втянул воздух в легкие, и я чуть не задохнулась от того коктейля эмоций, что на миг прорвались в его взгляде. Боль, ревность, бессилие. Все это принадлежало только мне. Та маска равнодушия, за которой он прятался в последнее время, с треском рассыпалась, как карточный домик, оголяя настоящие чувства.
От этого жутко до дрожи, самой больно так, что хочется броситься к нему и обнять, прижаться, никогда не отпускать. Вымаливать прощение за то, в какой кошмар превратилась наша жизнь.
Кирилл тоже смотрел. Впился в меня взглядом лютого хищника, готового к броску.
Скрываться больше не было смысла. Мерзавец все понял. На красивых губах расцветала победная улыбка, а голубых глазах полыхал триумф.
— Вероника! — он ринулся ко мне, расталкивая всех остальных, — солнце мое.
Меня парализовало. От горечи поражения, растекающегося по венам, от жуткой паники кольцами, оплетавшей с ног до головы.
— Ты знала, да? — с мягким укором спросил он, крепко схватив за плечи, — Знала и не сказала?
Гад все правильно понял, моментально анализируя мое поведение в последние дни.
— Подозревала, — прохрипела, не чувствуя под собой ног.
— Иди ко мне, — обнял, зарываясь руками в волосы. Прижал к себе, будто действительно рад до одури.
Я почувствовала его дыхание на своем виске.
— Знала, — прошептал едва различимо, — прекрасно знала.
Я тихо всхлипнула, выдавая себя с головой.
— Какие же вы молодцы! — умилилась Мелена.
Киру показалось мало объятий.
Этому ублюдку снова удалось всех уделать.
* * *— Артур! — Мелена надула губы, вызывая у меня глухое раздражение.
"Вроде нормальная баба, которая прекрасно знает свое место, но иногда ни с того, ни с сего включает стерву-собственницу, и начинает выносить мозг. Вот как сейчас.
— Мы же хотели провести вечер вместе!
Я не хотел. Я уже давно ничего не хочу. Никаких совместных вечеров, ночей и пробуждений. Перепихнулся для здоровья, напряжение скинул и дальше пошел. Все остальное — мимо. Хватит уже, нажрался большой и чистой любви. Как вспомнишь — кишки сводит.