Тяжелые крепкие руки мужчины легли на плечи, обхватили, согревая и не желая отпускать.
Во мне волной поднялась паника. Желание забиться в отчаянии, вырваться из его цепких пальцев, сменилось неожиданным спокойствием. Я взяла себя в руки и посмотрела на друга.
— Не знаю, кто ты и как тебя зовут, да мне, впрочем, все равно, — он не отрывал от меня странного взгляда, в котором переплелись отчаянные чувства. И Итан уже не пытался их скрыть.
Отчаяние, радость, недоверие и надежда, — все это я увидела в его глазах, пока лицо мужчины приблизилось, опускаясь все ниже и ниже.
Зато теперь я не сомневалась в том, что была права.
Он все знает. Знает! Великие боги, и что мне теперь делать?
Вот только Итан целовал не так, как это делал Дорнан. Да! Благодаря наглому поцелую некроманта, я могла сравнивать и понимала — что-то не то. Не так."
"Его прикосновение было ласковым и все же, я подняла руки и решительно толкнула мужчину в грудь, желая оттолкнуть от себя, отдалить, прервать эту нежность.
— Черт, — проговорил он. — Я так и думал…
— Что? — повторила я. А ноги уже едва держали.
— Позволь я отведу тебя в твою комнату, — проговорил он, а я подумала о том, что лучше бы он попросил разрешения прежде, чем полез ко мне со своими руками и губами. Эх, были бы силы, я бы саданула его промеж глаз кулаком, чтобы впредь неповадно было. Но эти самые силы словно ушли. А я себя ощущала так, словно впервые встала на ноги после продолжительно и тяжелой болезни.
— Там и поговорим, — он придержал меня, а я кивнула.
— Иди к черту, Хейл, — пробормотала тихо.
— Лучше пойдем в твою комнату в общежитии. Я даю слово, что ничего тебе не сделаю, если ты печешься о своей чести. Да и не в том ты состоянии, чтобы…
— Еще что-то скажешь и я умру, но расцарапаю тебе лицо! — пробормотала я, чувствуя, что без посторонней помощи и правда, идти не в состоянии.
— Обопрись на меня, — сказал он.