От Льва приятно пахнет тем самым одеколоном, который в первый вечер мне отчего-то показался слишком резким, а его непосредственная близость заставляет забыть зачем я вообще сюда пришла.
— М? — бегу взглядом по черной щетине, минуя губы, ощущение которых все еще покалывает на моих, запретными эмоциями.
— Говорю, что я ужасный. Обижаю всех, кого не попадя, — произносит, растягивая слова, и выжигая во мне дыру.
— Это да, не поспоришь, — быстро облизываю ставшие в миг сухими губы.
Мы на мгновение зависаем друг перед другом.
— Я смотрю, тебе нравится расхаживать в таком виде, — хрипло улыбается, кивая на мою шубу.
А мне уже так жарко в ней, как в самой настоящей бане.
— Вообще, да. Она тёплая, — отступаю на шаг, чтобы не попадать под его влияние, оказывающее на меня странное воздействие.
— Так, тихо!
Замолкаю, приоткрывая один глаз. Как маленькому ребёнку, хочется спрятаться под стол, чтобы не надавали по заднице.
— Ругаться будешь? — втягиваю шею в плечи.
— Ругаться нет. А вот наказать… — глаза цвета ртути темнеют и сужаются, не суля мне ничего хорошего."
"Мне еще жарче становится от его «наказать».
Лев ступает ко мне вплотную, и мой пульс выходит за рамки адекватного. Ну, не убьёт же он меня из-за каких-то ключей, правда?
— Ты ходячая беда, Злата, — произносит, но как-то не со злостью, а словно с затаённым теплом.
Неожиданно.
Прикусив губу, перестаю дышать, потому что грудь Льва уже прижата к моей, а его рука оказывается на моей талии.
Ох…
Вскидываю голову, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова. Потому что я помню его поцелуи. И надо признаться, очень хочу их ощутить снова. Только не так, как тогда. Или так… мне кажется, уже не важно.