Она стояла перед открытой дверью туалета. Там, на кафельном полу, блестела лужа. - И чтобы больше его тут не было.
- Он что, не умеет писать в унитаз? - выглянула из-за спины матери Галя и фыркнула.
- Возможно, - хмуро отозвался Владислав.
7
Отчим был пьян, мать - тоже, хотя умудрялась стирать белье в раковине. Поскольку ей постоянно приходилось бегать из ванной на кухню, вода переливалась через край и на полу оставались следы босых ног. Вот и сейчас она помчалась на грозный окрик, забыв завернуть кран.
- Не суетись, сядь! - приказал муж.
Она выпила протянутую стопку, подхватила из миски огурчик. Только бы не разозлился, а то начнет - не остановишь. Но и бессловесная, животная покорность вызывала у него раздражение. Он пришел в эту семью с улицы, не имея ни кола ни двора, но отчего-то считал и жену, и пасынка обузой на своей шее. Хотя вообще за все сорок пять лет своей жизни никогда толком не работал. Сидел раза три по мелочевке, мог стянуть что плохо лежало, орал в поддержку демократов, освободивших его от угрозы статьи за тунеядство.
Мать украдкой вздохнула. Хотела перекреститься, но рука не поднялась под пристальным и жестким взглядом.
- А где наш Герка-геронтолог? - Муж любил мудреные словечки, смысла которых, конечно, не понимал: услышит где-нибудь и запоминает.
- Вон идет, - откликнулась она, заслышав, как в коридоре хлопнула дверь. Лучше бы уж позже пришел, когда этот чумовой спать завалится.
- А ну, герой, топай сюда! - позвал отчим.
Она побежала к раковине, где журчала вода, успев шепнуть сыну на ухо, чтоб был попокладистее, не возникал.
- Ну, чего уставился? - спросил Гера, усаживаясь напротив отчима. Смотрел не мигая, буравя того глазами, и это подействовало. Пьяный немного смягчился, забыв, зачем звал мальчика.
- Ты... это... ужинал или как?
- Или как.
- Отвечай правильно! Смотри... Чего?"
"- Чего ""чего""? - усмехнулся Герасим.