Он понимал, что следует хотя бы позвонить домой и... И что сказать? Что он задержался, помогая почти незнакомой девушке убирать перевернутую злоумышленниками квартиру? И по этой причине останется здесь до утра? Карина примет его за сумасшедшего или, того хуже, сочтет, что он решил бросить их. Но уйти сейчас, все забыть и мчаться домой не было ни малейшего желания. Пока Снежана варила кофе, Владислав подошел к книжным полкам и принялся разглядывать корешки собранной Караджановыми литературы. Он почему-то так и предполагал, что натолкнется тут на Рерихов, Блаватскую, Горбигера, Гаусхофера и других известных адептов восточных культов, создателей новых религий и тайных обществ.
- Кто этим увлекается, дед? - спросил Владислав, когда девушка, вернувшись, поставила на столик две чашки кофе. Она молча кивнула. - Так я и думал. Кажется, он говорил мне что-то о Маньчжурии. Что он там делал?
- Работал, - коротко ответила Снежана. - Строил мосты. А параллельно собирал всякие предания, изучал нравы, быт, прошлое местного населения.
- Наверняка объездил весь Китай, не только Маньчжурию?
- Конечно. И Тибет тоже.
- Может быть, побывал и в Шамбале? - весело спросил Драгуров.
- Мне он об этом не рассказывал, - ответила Снежана вполне серьезно. Чувствовалось, что разговор становится ей неприятен. Что-то или тяготило её, или оставалось загадкой для неё самой. Уводя намеренно беседу в другое русло, Снежана вдруг, словно вспомнив о чем-то, спросила: - Ты упомянул о ""Глазе Заххака"", помнишь? Странно, но и дед произнес то же самое, когда я поинтересовалась, что означает клеймо на спине металлического мальчика, этой механической куклы.
- Ну... это легенда, - помедлив, отозвался Драгуров. - Древний иранский мир о Змееносце. Один из вариантов даже использован в эпосе ""Шахнаме"". Видишь ли, все давние поэмы, эпосы, руны, сказания несут в себе очень много того, что нам, современным людям, кажется выдумкой. Это не так.