Сама игрушка стала вызывать у меня отвращение. И страх. Честно говоря, я хотела от неё избавиться. Выбросить. Даже если бы кто-нибудь и подобрал разрозненные части, он вряд ли смог бы их собрать воедино. Наверное, сейчас это способен сделать только ты. Других, тех, кто знает, как она работает, нет. Дед умер, а мне это не под силу.
- Остается ещё Селена, и тот, второй, - напомнил Драгуров.
- Эти двое не в счет, - ответила Снежана. - Почему-то мне кажется, что они всего лишь исполнители и вряд ли разбираются в том, что представляет собой этот металлический мальчик.
- Что же нам с ним делать? - Владислав вдруг поймал себя на мысли, что говорит так, словно они обсуждают будущее их сына.
- Не знаю. - Снежана пожала плечами. - Это решать тебе. Все теперь зависит только от тебя.
- Хорошо. Я закончу работу. Вновь верну его... к жизни. - Сказав так, Владислав опять ощутил внутреннее беспокойство. Нет, не надо было произносить слово ""жизнь"", подумал он, это кощунственно и лишено смысла. Мы сами, все люди, одушевляем материальные предметы, не понимая того, что воплощаются не только идеи и мысли, брошенные в гневе или в любовном запале слова, но и самые тайные желания.
"Снежана позвала его из соседней комнаты. Там были приготовлены бутерброды, чай, светился экран телевизора.
- Забавные новости, - сказала она, протягивая Владиславу чашку. Нашли какой-то старый сундук с куклами, а сегодня днем его уже украли. Прямо из музея игрушек, куда его доставили. В обеденный перерыв.