- Ну что, спаситель, выпей за мое здоровье, - произнес Владислав, подливая в миску молоко. Трехцветный котенок заурчал, довольный. - Что же мне с тобой делать? Карина нас вдвоем домой не пустит. Твое племя она на дух не переносит. Поживешь пока здесь, а там что-нибудь придумаем...
Затем он снова вернулся к мыслям о металлическом мальчике. ""Он мог убить меня"", - подумал Драгуров, словно имелась в виду не безжизненная кукла, механизм которой он сам же и заставил работать, а существо, способное на осмысленные поступки.
В последнее время, может, с полгода, он стал как-то по новому оценивать свою работу, задумываться о том, творит ли благое дело или занимается никчемным; более того, что гораздо хуже - потворствует ли страстям низменным, растлевающим души? Казалось бы, что в том особенного? Возрождать к жизни, ко второму её сроку изломанные вещи - игрушки и кукол, разве в этом есть грех? Или гордыня творца? Или тайная зависть к ребенку, который получает от жизни больше ощущений, чем он? Возможно, есть.
"Но тягостнее другое, то, что открылось ему недавно. Игры, любые игрища придуманы не людьми и, уж конечно, не Богом. Это изобретение падшего ангела, того, кто возгордясь, противопоставил себя Спасителю. Он ведет и будет вести с Ним неустанную борьбу, до последних дней Апокалипсиса, а поле сражения в душах людей.
Он устал. Не только сегодня, вообще... Может, пока не поздно, заняться другим делом, сменить ремесло? Ведь у него есть педагогическое образование, он кандидат наук. Правда, и диссертацию свою посвятил проблемам игр в современном обществе. Их влиянию на развитие абстрактного мышления. Глупая тема, как сейчас считал Владислав, ненужная, даже вредная.