– Когда видишь тело человека, который отравлял тебе жизнь, всегда удивляешься, какой он после смерти тихий и незаметный. – Ее глаза сверкнули. – Что? Вы предпочли бы услышать, что я жалела о ней? Но вы бы все равно мне не поверили.
– А кто-нибудь жалел о ней? – внезапно спросила Амалия.
– Жан заливался слезами, у него была настоящая истерика. Адвокат произнес целую речь о том, какое случилось несчастье, и прочее в таком же духе. Но вообще, кроме Жана, никто о ней не жалел.
– Кому принадлежит идея с револьвером? – с любопытством спросила Амалия.
Жером Делотр выразительно покачал головой, призывая жену к молчанию.
– Сударыня, мы уже и так сказали вам больше, чем следует. Боюсь, это все, чем мы можем вам помочь.
– Лили Понс убил Жан Майен? Поэтому у него была истерика?
Одетта поморщилась.
– Я не верю, что это он, – сказала она наконец.
– Мы говорим о самоубийстве, а не об убийстве, – поспешно вмешался Жером. – Я уже говорил и повторяю снова: ни о каком убийстве не может быть и речи.
– Если одержимый вас убьет, – весьма неучтиво прервала его Амалия, – комиссар Бюсси, разумеется, будет расследовать вашу смерть в общем порядке. Можете даже не сомневаться.
В кабинете наступило молчание.
– За что я люблю Ренуара, – пробормотал Жером, глядя на портрет так, словно он один мог его спасти, – так это за то, что его работы пропитаны солнцем. Даже когда он рисует пасмурный день – вспомните «Зонтики», к примеру, – его картина все равно излучает свет. – Он вздохнул.
Амалия ослепительно улыбнулась и поднялась с места.
– Это не незнакомка, месье. Это я, – сообщила Амалия. Одетта открыла рот и недоверчиво уставилась на нее. – И могу вам сразу же сказать, что на последних сеансах я так устала, что уже ни о чем не думала… Полагаю, мне не надо говорить, что если вы найдете в почте письмо, похожее на то, которое получил Лами, вам лучше незамедлительно связаться с комиссаром.
И, посмеиваясь про себя, она вышла с высоко поднятой головой.
Глава 17
Леон Жерве
– У вас довольный вид, – заметил Анри, когда Амалия села в машину. – Удалось узнать что-нибудь? Это все-таки Жан Майен?
– Это может быть Жан Майен, – поправила его Амалия. – Но у меня сложилось впечатление, что на самом деле никто толком не знает, что там произошло.