Что касается комиссара, то он как раз был умен, проницателен и обладал всеми качествами хорошего сыщика, включая хватку, без которой в расследовании тяжких преступлений делать нечего.
Бюсси сказал Амалии изысканный комплимент и, пожав руку инспектору Лемье, пристально посмотрел ему в лицо. Этот взгляд словно означал: ну-ка, насколько ты свой, действительно ли ты один из нас или так, случайный человек, затесавшийся в ряды полиции?
– Что насчет свидетелей? – спросил Лемье. – Хоть кто-нибудь видел убийцу?
– Один из постояльцев видел незнакомого человека возле двери убитого, – ответил Бюсси.
– Надеюсь, что наш преступник все же не сумасшедший, – сказал Анри с неудовольствием. – Просто такие дела тяжелее всего расследовать.
– Боюсь, он не станет спрашивать у нас, считать его ненормальным или нет, – усмехнулся Бюсси.
Во время рассказа, который вел в основном инспектор, а Амалия лишь дополняла некоторыми подробностями, комиссар постоянно делал заметки в своей записной книжке.
– Итак, пять человек из тех, которые находились в ту роковую ночь в одном доме с Лили Понс, отправились на небеса… и это не считая пропавшего без вести шофера и одного из раненых, который впоследствии погиб на Западном фронте. – Бюсси поморщился.
– Но кто-то же написал «№ 2» на руинах сгоревшего театра, – заметила Амалия, – и я не думаю, что это было сделано просто так.
– Нет, разумеется, – кивнул Бюсси. – Я тут поговорил с одним психиатром по поводу нашего дела, и он выдвинул такую теорию. Эти две неожиданные смерти, Гийо и Парни, могли внушить кому-то мысль, что их покарало провидение. Стало быть, оно должно было покарать и остальных – но когда наш ненормальный понял, что ничего такого не происходит, он решил взять роль провидения на себя.