— Это же Аглая Степанова! Та самая!
— Которая с графом Мерецким?
— Нет, это была Аглая Сергеева. Эта с купцом Крушевским. Которого мельничным королем называли.
— И что, разорился?
— Полностью! Пшеница подешевела, он взял кредиты, не рассчитал… Классическая история.
— А она-то думала, замуж выйдет!
— Наивная. В ее возрасте и с ее репутацией…
Дамы цокали языками с таким удовольствием, словно чужое несчастье было слаще любого десерта.
Ко мне подошел клерк. Хромота сразу выдавала военное прошлое, такое характерное подволакивание левой ноги бывает после ранения в бедро.
Седые усы подстрижены с армейской аккуратностью, спина прямая несмотря на возраст, взгляд оценивающий. На нагрудном кармане табличка: «Прокофий Матвеев, старший операционист».
— Чем могу помочь, сударь?
— Хотел бы открыть счет и арендовать сейф.
Глаза сузились. Оценивает. Костюм недорогой, но чистый. Ботинки начищены. Манеры приличные. Молодой, но не мальчишка. Стоит ли тратить время или вежливо отправить к младшему клерку?
— Пройдемте к моему столу, — решил он наконец.
Стол стоял у окна, в стороне от общей суеты. Массивный, дубовый, под зеленым сукном. На нем идеальный порядок. Бумаги в стопках, перьевые ручки, промокашка, печать. Все на своих местах, все параллельно и перпендикулярно. Человек системы.
Матвеев достал формы, разложил их веером, выровнял постукиванием о столешницу.
— Источник средств?
— Частное предпринимательство.
— Конкретнее, будьте любезны.
— Подводные работы. Поиск потерянных вещей.
Брови поползли вверх.
— Вы ныряльщик? Тот самый, из газет?
— Возможно.
— Хм. — Он явно не был впечатлен. — Род занятий нестабильный. Доходы нерегулярные. Размер первоначального вклада?
— Семь тысяч рублей.
Перо замерло в воздухе. Матвеев медленно поднял взгляд. В глазах читался вопрос: «Откуда у ныряльщика такие деньги?» Но вслух спросил другое:
— Наличными?
— Именно.
В этот момент к столу подошел другой клерк. Молодой, прыщавый, с видом человека, который приносит важные новости и страшно этим гордится.
— Прокофий Семёнович, вас к телефону. Господин Громов.
Старший операционист нахмурился.
— Я занят с клиентом.
— Он сказал, это касается именно этого клиента. Господина… — прыщавый заглянул в бумаги, — Ключевского."
"Матвеев извинился и прихромал к аппарату в углу зала. Говорил минуты три, кивая и что-то записывая. Когда вернулся, его отношение изменилось кардинально.
— Господин Ключевский, прошу прощения за излишнюю… дотошность.