– Как вы не понимаете? Онокодзи знал, что мы угодим в ловушку, и не предупредил нас. Он рассчитывал, что Суга нас уничтожит! Клянусь, я вытрясу из негодяя его чёрную душу!
* * *Душа чуть было не вылетела из князя безо всякой тряски – едва он услышал о смерти интенданта.
Локстон ещё гремел ключом от камеры, Асагава ещё грозил кулаком через запертую решётку, а князя уже пора было откачивать. После первых же криков разъярённого инспектора («Что, не ждал!? Думал, Суга нас прикончит? А вышло наоборот!») Онокодзи вскочил с нар, сделался белее мела и бухнулся в обморок.
– Вот те на, – удивился сержант. – Всю ночь куролесил, парижские шансонетки распевал. Хвастал, что утром будет на свободе.
– Воды, – коротко попросил Асагава.
Плеснул арестанту из стакана в лицо, принялся хлопать по щекам, и потомок феодалов очнулся. Завсхлипывал, застучал зубами.
– Вы… вы убили его? Всё, теперь мне конец.
Князя колотило так, что голова болталась на тонкой шее. И дело, кажется, было не только в том, что кончилось действие морфия, – Онокодзи здорово перетрусил.
Начать с того, что арестант и не пытался изворачиваться. Совсем наоборот!
– Я не думал, клянусь! Они говорили, что мышеловка сделана очень искусно! Это он сам виноват, – лепетал князь, хватая Эраста Петровича за руку и будто оправдываясь за то, что ловушка не сработала. – Вы скажите это ему, скажите!
– Кому «ему»? – весь подался вперёд Фандорин.
Онокодзи хлопнул себя ладонью по губам. Глаза округлились от ужаса.
– Никому, – быстро сказал он. И, сам себе противореча, жалобно простонал. – Всё, теперь он меня убьёт…
– За то, что вы стали причиной смерти интенданта?
Аристократ кивнул. Ну, этот себе язык откусывать не станет, подумал вице-консул. Да и стреляться тоже. Похоже, англичанину все же не вывернуться!
– Не бойтесь, князь. Мы сумеем вас от него защитить.
Онокодзи лишь помотал головой.
– Вы думаете, мы не знаем, кого вы так б-боитесь? Знаем. Суга перед смертью назвал его. Это Булкокс.
– Что «Булкокс»? – выпятил глаза Локстон. – При чём тут Булкокс?
– Алджернон Булкокс был во главе заговора, направленного против Окубо, – отчётливо выговаривая каждое слово, объяснил Фандорин – не столько для сержанта, сколько для Онокодзи. – Суга действовал по указке англичанина. Так?
Вопрос был адресован арестованному. Тот, не открывая глаз, кивнул.