Вплотную, однако, приблизиться не дали – встали между ней и куклой: один справа, другой слева.
Эцуко низко поклонилась сидящему, сложив руки на животе. А когда распрямилась, в руке у неё была деревянная хаси. «Просительница» сделала молниеносное движение, и палочка впилась дайдзину прямо в нарисованный глаз."
"– Ай, молодец, – похвалил Ракуда. – Вырезала хаси из твёрдого дерева, заточила кончик, смазала ядом. Испытание пройдено.
– Но ей бы не дали уйти! Телохранители убили бы её на месте!
Ниндзя лишь пожал плечами:
– Какая разница.
Потом Эраст Петрович видел упражнения по рукопашному бою, и это впечатление, пожалуй, было самым сильным из всех. Он и не представлял, что человеческое тело обладает такими возможностями.
К этому времени Маса закончил таскать вещи и присоединился к своему господину. Хмуро наблюдал за акробатическими фокусами «крадущихся» и, похоже, здорово ревновал.
Занятия проводил сам Тамба. Учеников было трое. На одного, самого юного, смотреть было неинтересно: он всё время вставал и падал, вставал и падал – то спиной, то ничком, то боком, то перекувырнувшись через голову.
Третий ученик, вертлявый малый лет тридцати (Ракуда сказал, что его зовут Оками), вёл бой с завязанными глазами.
– У него чутьё, – уважительно сказал Ракуда. – Как у летучей мыши.
В конце концов Маса не снёс восхищённых восклицаний, которые то и дело издавал Фандорин. Решительно засопев, слуга подошёл к дзёнину, отрывисто поклонился и о чем-то попросил.
– Хочет сразиться с каким-нибудь из учеников, – перевёл Эрасту Петровичу провожатый.
Тамба скептически окинул взглядом крепкую фигуру бывшего якудзы, почесал подбородок и крикнул:
– Нэко-тян!
Из соседней хижины, вытирая передником обсыпанные мукой руки, вышла сухонькая старушонка. Дзёнин показал ей на Масу, коротко приказал что-то. Старушка широко улыбнулась, разинув рот с одним-единственным жёлтым зубом, сняла передник.
По лицу Масы было видно, как страшно он оскорблён.