– Настоящий синоби, – покачал головой Тамба, разглядывая титулярного советника. – Только очень длинный…
Масе было велено остаться и стеречь одежду, а когда фандоринский вассал вздумал бунтовать, Тамба легонько взял его за шею, надавил – и мятежник закрыл глаза, улёгся на землю и сладко засопел.
Прямо к воротам соваться не стали – там неотлучно сторожили часовые. Прошли через сад достопочтенного Булкокса. Свирепых мастифов усмирил юный Дэн: трижды дунул из трубки, и страшилища, подобно Масе, погрузились в мирный сон.
Проходя мимо знакомого дома с тёмными окнами, Эраст Петрович всё смотрел на второй этаж, ждал, не шевельнётся ли что-то в душе. Не шевельнулось.
Перед калиткой, что вела из сада на соседний участок, остановились. Дэн достал какую-то свистульку, затрещал цикадой.
Калитка беззвучно распахнулась, даже пружиной не звякнула. Это Сирота позаботился – заранее смазал."
"– Туда, – показал Фандорин в сторону пруда, где темнел силуэт павильона.
Всё должно было закончиться там же, где начиналось.
Потому-то Тамба и счёл операцию совсем несложной.
Приближаясь к павильону, в котором было проведено столько счастливых часов, Эраст Петрович снова прислушался к сердцу – застучит чаще или нет? Нет, не застучало.
Дзёнин положил ему руку на плечо, велел жестом лечь на землю. Дальше двинулись только синоби. Они не ползли, не замирали на месте – просто шли, но таким поразительным образом, что Фандорин их почти не видел.
По траве, по дорожкам скользили тени от ночных облаков, и Тамба с племянником умудрялись всё время держаться в тёмных пятнах, ни разу не угодив на освещённый участок.
Когда часовой, дежуривший со стороны пруда, внезапно повернул голову и прислушался, оба застыли в полной неподвижности.
Раздался еле слышный звук, похожий на короткий выдох. Дозорный мягко повалился на бок, выронив карабин. Это Дэн выстрелил из духовой трубки шипом. Снотворное действует мгновенно. Через четверть часа человек очнётся, и ему покажется, что он задремал секунду назад.