Настоящий акунин не он, а ты – с холодным сердцем, не ведающий любви и благородства! Ты и свою дочь нисколько не любил. Бедная Мидори! На похоронах ты думал лишь об одном – как бы повыгодней использовать её смерть!
Видимо, ясность рассудка все же не вполне вернулась к Эрасту Петровичу. Иначе он не стал бы выкрикивать обвинения вслух, не подал бы виду, что разгадал игру старого синоби.
Исправить смертельную ошибку можно было только одним способом. Титулярный советник сделал выпад, целя отравленной палочкой в грудь интригану, но Тамба был готов к нападению.
Не в том состоянии души был сейчас Эраст Петрович, чтобы цепляться за жизнь. Придерживая онемевшую руку, он повернулся к Тамбе грудью и ждал удара.
– Ты прав в своих выводах лишь наполовину, – сказал дзёнин, пряча палочку. – Да, я – настоящий акунин. Но я не убью тебя. Пойдём отсюда. С минуты на минуту очнутся часовые. Тут не место и не время для объяснений.
У акунинаХриплый смех, нож в зубах,Шальные глаза.Так сказал Тамба
Тамба сказал:
– Скоро взойдёт солнце. Мы поднимемся на скалу, будем смотреть на восход и разговаривать.
Они вернулись к месту, где ждал мрачный, обиженный Маса. Переоделись.
Эраст Петрович уже понял, почему старый ниндзя не убил его в павильоне. Это нарушило бы версию о естественной смерти Дона и помешало бы Сироте занять место покойного.
Сделать тут можно было только одно: попытаться спасти Масу.
Отозвав слугу в сторону, титулярный советник вручил ему записку и велел со всех ног бежать в консульство к Доронину.
Тамба наблюдал за этой сценой бесстрастно – видно, был уверен, что Маса никуда от него не денется.
Скорее всего так. Но в записке было сказано: «Немедленно переправьте моего слугу в посольство, его жизнь в опасности». Доронин человек умный и надёжный – исполнит.
Чтобы Маса не заподозрил плохого, Эраст Петрович ему весело улыбнулся.
Слуга сразу же перестал дуться, просиял ответной улыбкой, воскликнул что-то радостным голосом.
– Он счастлив, что господин снова улыбается, – перевёл Дэн. – Он говорит, что месть пошла господину на пользу.