Когда связной, прибывший из группы поручика Гаева, сообщил о потерях, Радовский тут же дал команду на отход. Пусть они сами доделывают это дело, решил он. Группа соединилась. Люди Гаева несли в плащ-палатках двух убитых. У них были одинаковые раны.
– Господин майор, – доложил Гаев, – в лесу, возвращаясь, мы обнаружили жилье.
– Что за жилье?
– Так себе, избушка на курьих ножках. Похожа на сторожку лесника. Но на картах ее нет. Местные о ее существовании тоже ничего не знают. Так, всякие байки рассказывают…
– О коханке пана Ожеховского?
– Да.
– Слышал. И думаю, что это правда. Там кто-нибудь был?
– Никого. Но печь теплая и пол в сторожке подметен. Чувствуется женская рука.
Радовский усмехнулся и посмотрел на взводного так, как на Зимина, когда тот начинал говорить о женщинах. Хотелось выпить. Но коньяк, который был с собой, он уже весь выпил. До капли. Фляжка в буквальном смысле была сухой.
– У вас что-нибудь есть? – хмуро спросил Радовский.
Тот мгновенно понял, о чем командир спросил на этот раз, отстегнул фляжку и протянул ее Радовскому:
– Вот, возьмите.
– Что это? Самогон? Горилка?
– Так точно, она самая. Высший сорт! Градусов пятьдесят… – Поручик Гаев сделал паузу и не без гордости подытожил: – … девять!
– Слишком свирепая гадость. Надо бы развести.
– Ни в коем случае. Лучше запить. – И тут же окликнул идущего впереди: – Суровцев, дай фляжку с водой.
Горилка обожгла гортань и все внутри. Вода не помогла. Какое-то время Радовский чувствовал внутри пустоту. Как будто там полыхнули огнеметом.
– Надеюсь, вы не наследили там? – И Радовский сделал еще один глоток самогона. Теперь он прошел легче и усвоился организмом быстрей.
– Что вы имеете в виду?
– Вот это там не искали? – И Радовский потряс фляжкой.
– Нет. В сторожку входили только двое: я и Серенко.
– А это не оттуда?
– Нет, господин майор. Эту выгнали сами.
– Кто ж такой у нас мастер?
– Струк. Чистая, как слеза.