Рогуля посмотрел на восток, откуда растекался по округе тусклый серый свет начинающегося утра, и сказал:
– Бабы-то на хуторе, должно быть, воют. Подумают – перестрелялись. Искать кинутся. Моя хватится – винтовки на стене нет. Твоя – пистолета. Всё сразу и поймут.
– Побегают-побегают и успокоятся. Мы ж не перестрелялись.
– Все одно до утра надо на хутор вернуться. Мало ли что… Каминцы могут объявиться. И меня начнут таскать. И тебя поволокут: кто? откуда? Этим в руки только попади.
– Давай, бегом за лодкой.
– Скажем, что к девкам в Закуты ездили, да? – усмехнулся Рогуля и вздохнул. – В это они, между прочим, сразу поверят.
– Что, красивые девки в Закутах?
– А у нас тут на хуторах так: в Чернавичах женихи, а в Закутах да в Василях – девки. Вот мы туда и сбегали."
"Капитан Линев очнулся от того, что кто-то трогал его раненую ногу. Он рывком открыл глаза, напрягся изо всех сил, чтобы разглядеть в кромешной темноте того, кто возился возле него, что-то пришептывая и кряхтя.
– Кажись, очнулся. Тихо-тихо, сынок. Я к тебе не со злом. – Голос женский, но не особенно добрый. И тем не менее слова, произнесенные незнакомкой, немного успокоили Линева.
– Ты кто? – спросил он, машинально потянул к себе раненую ногу, но острая боль тут же ударила по всему телу и он упал, ударившись затылком о корень дерева, выступавший из земли.
Ногу он повредил во время падения. Видимо, за что-то зацепился, когда его выбросило из кабины в момент удара самолета о землю.
До линии фронта отсюда, по всей вероятности, километров пять. Может, даже меньше. До своих не дотянул. Немцы, должно быть, уже ведут поиски упавшей машины.
Капитану Линеву даже думать было страшно о том, что может произойти, если пилотируемый им новый образец Ла-5ФН, только что запущенный в серию, будет захвачен немцами и транспортирован ими в свой тыл. Его машина со всем набором секретного оборудования в руках у врага, а он, комэск капитан Линев, Герой Советского Союза, жив. Как ему жить? Теперь у него нет даже пистолета.