"
"Мне и до этого накладывали швы, раза четыре, точно. Когда ты такой недотёпа, как я, то такие вещи становятся обыденными. Врач начинает зашивать порез, но моя рука немного онемела, так что я чувствую только странное дёргающее ощущение. Тем не менее, я не смотрю на это, потому что знаю, что могу снова потерять сознание. Джерард находится рядом со мной, и хоть мои глаза закрыты, я могу ощущать его присутствие. А затем он берёт меня за руку, и хоть я не чувствую физической боли, мне становится спокойнее.
Доктор накладывает шестнадцать стежков.
— Я сейчас вернусь, Фрэнк. Мне нужно взять вакцину от столбняка, — говорит Доктор Привлекательность и выходит из комнаты.
Джерард и я не смотрим друг на друга, но он всё ещё не отпускает мою руку. Я плохо её чувствую, как будто она не принадлежит мне. Но в какой-то степени, то, что он всё ещё её не отпускает, является для меня доказательством. Доказательством того, что после всех лет, после всего того, что со мной произошло, я всё ещё могу что-то чувствовать.
— Тебе страшно? — спрашивает он тихо. Мы оба смотрим на какой-то плакат, висящий прямо перед нами и напоминающий о том, что нужно регулярно проходить обследование простаты.
Страшно? Очень.
Это пугает мой здравомыслящий (или не очень) мозг. Я боюсь, что он отпустит мою руку, если я посмотрю на него или пошевелюсь. И, по правде говоря, мне страшно вновь стать онемевшим.
Теперь, когда я знаю, как это — чувствовать вещи, когда к тебе кто-то прикасается, я не хочу возвращаться в то состояние, когда не чувствуешь вообще ничего.
Я знаю, что он имеет в виду совсем не то, о чём я думаю, но всё-таки шепчу: ""Да"", и он сжимает мою руку чуть крепче.
Когда доктор Типичный-Американец возвращается со шприцом, я чувствую, как Джерард напрягается рядом со мной. Он хочет уйти, это заметно по тому, как он чуть заметно задерживает дыхание и по дрожащей руке.
— Ты не обязан оставаться, — бормочу я, не встречаясь с ним взглядом.
— Нет, я могу с этим справиться.
Я знаю, что он просто пытается успокоить меня и быть со мной милым.
Я не уверен, что больнее, — то, как игла протыкает моё плечо, или то, с какой силой Джерард сжимает мою руку, будто сейчас переломает в ней все кости. Что бы ни происходило, я всё ещё был съёженным, и не поворачивал голову. Джерард был так близко от меня, что моя щека касалась рукава его кожаной куртки.