Постарше тех, что ты на «Супермаркете» взял. Поавторитетней. Моего уровня. Ты понял?
– Да, – Шаман постарался сказать это как можно безразличней, хотя сердце учащенно забилось. История с донецкими могла иметь самые неожиданные последствия. Особенно если вмешались тамошние воры.
– Они просят, Ванюша, парнишку донецкого отпустить. Зачем он тебе? И, от денег просят отступиться. Ты тоже в чем-то не прав. Мальчонка ихний теперь инвалид. Пошумели, покричали, подрались – и хватит. Квиты!
Шаман ждал.
– Как считаешь, Ванечка? Надо просьбу уважить? Помоему, надо.
С самого начала разговора Шаман понял, о чем пойдет речь. И лихорадочно размышлял: стоит ли идти на уступки? С одной стороны, можно залупиться. Но выигрыш небольшой – двадцать лимонов... Авторитета не добавится. А неприятностей наживешь! Пожары на рынке начнутся, может, взрывы... Больше потеряешь!
– Раз вы просите, Иван Сергеевич... Надо согласиться. Только вы своим друзьям и нашу просьбочку передайте: пусть ихние сюда не лезут.
Шаман выдержал паузу и усилил нажим:
– Мои-то ребята обозлены, друга потеряли, золотого парня. Поймают чужака – могут что угодно сделать, у меня не спросят. И я не услежу... На том конце провода собеседник гулко откашлялся.
– Спасибо, Ванюша, что просьбу моих друзей уважил. И к моему мнению прислушался. Но уследить мы за всем обязаны, для того и поставлены. Ты как освободишься, подъезжай, мы как раз об этом поговорим... Положив трубку, Черномор повернулся к Петрусю.
– Все решили. У нас, как и у вас: сказали – закон.
Он покривил душой, но донецкие воры ушли внешне удовлетворенные и уверенные в том, что Черномор по-прежнему полностью контролирует Тиходонск.
Почти сразу же появился Клоп.
– Знаю, Петенька, ты все правильно передал, люди все как надо сделали. Опустили беспредельщика, пусть будет другим наука.
Черномор старался всегда говорить приветливо и ласково, оправдывая прозвище Отец. Но многие имели возможность убедиться в обоснованности его основной клички.
– Вижу, ты мне тоже весточку принес, – проговорил он, внимательно вглядываясь в лицо Клопа. – И не очень хорошую!
Клоп кивнул, подивившись проницательности пахана.
– Крест малевки разослал. И в тюрьмы, и в зоны, и на волю.
– У нас пока не было, – настороженно произнес Черномор, – И не слышали.
– А по тюрьме ходит...
– И что же там?
Клоп опустил голову, чтобы не встречаться с главарем взглядом.