Начальник райотдела Симаков негромко переговаривался с заместителем по оперработе Савушкиным. Кое-что им было ясно: пока дело не раскрыто, зарегистрировать его как причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, чтобы не вешать себе на шею «глухое» убийство.
Оно вроде что в лоб, что по лбу, ан нет – графы в статотчетности разные и за убийства сильнее лупят!"
"Но такой примитивной хитростью в с голь гнилом деле не спасешься, надо раскрыть как можно быстрее, да расколоть этих тварей до самой жопы, чтобы все сомнения контрразведки снят.
– Сюда бы Коренева, – пробурчал Савушкин – Он весь блат знал, до утра бы за яйца притащил с полным раскладом.
– А ты вытащи его из зоны на сутки, – раздраженно ответил Симаков.
– Так только в американском кино бывает... Я вообще не пойму: за что засадили парня? За то, что эту мразь, убийцу расколол?
Симаков покашлял.
– Тогда все на ушах стояли.
– Да, шум подняли большой... Но ничего особенного онто не сделал... Пуганул маленько... Я б его опять на службу взял, если б приговор отменили.
– Если бы да кабы, – Симаков понизил голос. – А кто, по-твоему, этого выблядка пришил?
– Откуда я знаю! Небось свои же...
Карнаyxoв тоже вспомнил Коренева. С ним можно было снять все вопросы в течение суток... Но начальник оперативного отдела сам обеспечивал разработку против майора.
А следователь прокуратуры Горский, который сейчас громко разглагольствует возле трупа, взял его под стражу и отдал под суд.
Все руку приложили, чего теперь вспоминать... Карнаухов отогнал неприятные мысли.
* * *
Ресторан «Сапфир» располагался на углу Богатяновской и Большой Садовой, в двух первых этажах высотной гостиницы «Интурист». Время шло к полуночи, входная дверь была заперта.
Баркас сильно подергал – так, что задребезжало толстое тяжелое стекло. Из глубины вестибюля важно выплыл швейцар – надутое ментовское или комитетское мурло: они любили после отставки сюда пристроиться, на теплое место, в кормушку.
Тогда «Сапфир» был центровым кабаком – солидные посетители, костюмчики-галстучки, интеллигентные рожи. В «адидасе» и маечке его бы никогда сюда не пустили. Да и в костюме, пожалуй, тоже.