Банкир пристально посмотрел Крылову в глаза.
– Я, наверное, не вполне разумный человек. Вызвал начальника службы безопасности и приказал разобраться с этим типчиком и представляемой им «негосударственной компанией». А потом решил сдать их всех в милицию. Начальник службы безопасности с четырьмя сотрудниками взяли Хасьянова, уехали и... пропали. Поздно вечером мне позвонил Воронцов – директор Центрального рынка, и мягко пожурил: «Что же вы в ответ на выгодное предложение моего юриста чуть ли не под стражу берете да ко мне целую бригаду на разбор посылаете.
– Я как заору: не выпустишь моих людей, я сейчас всех на ноги подниму
– и угрозыск, и спецназ, и ОМОН! Ну он их выпустил. Пришли потрепанные, в синяках, перемерзшие... Да, говорят, там банда серьезная, ничего мы с ними не сделаем!
Хондачев замолчал.
– Все это произошло вчера, – сказал Крылов. – А вы пришли сегодня Что же случилось ухе сегодня?
Хондачев полез в карман.
– Вот!
Он положил на стол две вещи: письмо в грубом казенном конверте серого цвета и патрон от пистолета ТТ.
– Утром нашел в почтовом ящике.
Крылов аккуратно извлек письмо, держа за края, прочел «Продавай свою долю немедленно. Будешь упираться или пойдешь в ментовку – получишь пулю».
– Более лаконичных и убедительных посланий я за свою долгую деловую жизнь не получал.
Крылов перечитал текст еще раз.
– Что вы мне посоветуете?
– А те, продавшие акции, они дадут показания? – не отвечая, в свою очередь, спросил Крылов. – Что их запугивали, угрожали расправой и все такое?
– Однозначно нет. Они не хотят ввязываться в это дело.
– А вы напишете заявление?
Хондачев задумался.
Крылов тоже замолчал, прикидывая возможности РУОПа. Ну получат заявление, спросят Хасьянова. Тот пояснит – проводил юридическую работу по скупке акций. Все добровольно, на принципах личной материальной заинтересованности.
Можно опросить и Воронцова Заранее известно, что он скажет, дал поручение юристу, все по закону. А беднягу схватили, запугивали, потом к нему самому заявились какие-то люди с угрозами, пришлось вызвать свою охрану.