Картошку он не ел: мать наталкивала ею всю жизнь.
– Давай пей, веселей будет!
– Да?
Нина тоже выпила, намазала хлеб маслом, потом мелкой желтоватой икрой.
– Вы думаете, заплатил за обед – и можно лезть под юбку... Она откусила бутерброд.
– Ну а если плачу я?
– Тогда залезаешь мне в штаны! – Рында громко захохотал.
Нина налила себе и выпила, не приглашая сотрапезника.
– Знаешь, что про тебя говорил Баркас?
Она прищурилась.
«Поплыла девка», – подумал Рында
– Что?
– Не скажу... «Ну и дура», – мелькнула мысль.
Официант принес рыбную солянку От нее сильно разило рыбой. Значит, положили несвежую, суки...
– Пьем еще!
– Я – шампанское.
– Давай.
Улучив момент. Рында плеснул в пузырящийся бокал водки.
– Привыкла торговать?
– Куда деваться...
– Это верно!
Рында получил бутылку водки с соседнего столика и послал две. Потом целовался с четверкой новых друзей, пил с каждым за дружбу. Он то погружался в мутные волны опьянения, то выныривал наружу, как поплавок после неудачной поклевки.
Вынырнув в очередной раз, он увидел, что с Ниной сидит кавказец из гудящей в зале компании.
Взяв наполовину пустую бутылку, Рында подошел сзади и, ничего не говоря, шарахнул наглеца по башке. Тот залился кровью и рухнул на неплотно пригнанные доски веранды, сквозь которые просвечивали мутная рябь донской воды."
"Зал взорвался возмущенными криками, и жаждущие мести соплеменники пострадавшего плотной гурьбой выкатились на свежий воздух. Было человек десять и воздух их не отрезвил.
Но Рында, набычившись, выдернул из-за Пояса вольту и жахнул под ноги недругам.
– Перемочу, падлы!
Про то, что затвор нужно передергивать рукой, он забыл. Да это и не пригодилось. Гости Тиходонска мгновенно протрезвели, извинились за своего товарища и увели его обратно в зал, а в знак полного примирения вынесли три бутылки водки.
Пир продолжался. Только официант уже не появлялся, и Рында решил его наказать. Взяв Нину за руку, он повел ее к машине.
– А платить?
– Обойдется!
Когда мотор взревел и Рында стал разворачиваться, официант появился на веранде, но активных действий не предпринимал.
– Испугался, козел! – удовлетворенно сказал Рында и икнул.
– А куда мы едем?
Машина свернула в лесопосадку и раскачивалась на непривычных для подвески российских ухабах.
– Кататься, – Рында снова икнул. Его мутило.