Какие дела поступают в суд
– такие и рассматриваем...
– Презумпция невиновности, – наконец нарушил Сошкин молчание.
Фраза была обтекаемой, дипломатичной и не должна вроде бы вызвать раздражение у руководителя. Но вызвала.
– Доневиновились! – мрачно сказал он. – Скоро будут нас прямо на рабочих местах убивать!
Казанкин извлек кассету, вложил обратно в коробку и опечатал.
– Направим курьером в Москву, в Центральный институт судебной экспертизы.
Про себя председатель облсуда подумал, что скорее всего пленку признают подлинной и Кореневу придется париться весь срок.
Мысль была верной. Но Коренев написал тридцать жалоб и добился решения, которое только сейчас было принято, в расчете не на судьбу. В серьезных делах он привык полагаться только на себя.
* * *
Улочка, на которой вырос Лис, тянулась по высокому правому берегу вдоль Дона. Район имел дурную репутацию: окраинная слободка, край отсидевших арестантов.
Семья Кореневых переехала сюда, когда Лису было восемь лет. Наслушавшись разговоров о месте будущего жительства, он с опаской прошелся по кривой, с крутым спуском улочке вдоль деревянных и саманных домишек с выкрашенными в охряной цвет крышами. Краску изобильно воровали с комбайнового завода, кроме крыш, ею красили и деревянные полы.
Люди попадались обычные, только майки мужчин открывали обильные синие разводы татуировок, улыбки обнажали щербатые, с тусклыми фиксами рты.
И у женщин имелись татуировки, это Лиса удивило: раньше он такого не видел.
Удивило и то, что двое сверстников, с которыми он в первый день познакомился, называли друг друга не именами, а прозвищами. Худощавый, с нездоровым румянцем Муха и плотный, с налезшими друг на друга передними зубами Кривозубый. Через несколько лет Муха стал Крысой, тогда Лис думал, что по фамилии Кривсанов, но годы спустя понял: скорее из-за личностных наклонностей и привычек.
Валерка Добриков так и остался Кривозубым, потому что у одуревших от пьянства родителей не хватило ума отвести его к стоматологу.