В таком бизнесе не любят, когда сотоварищ пропадает бесследно. Особенно вместе с товаром и деньгами за него.
Вначале они обратились к Гангрене. Тот задумался. За продажу негодных стволов приезжим действительно собирались сделать «правило». Но не сделали. Выходит, общину кто-то опередил...
– Это не мы, – наконец покачал головой Гангрена.
– А кто?
Главный тройки подельников – Скелет – высокий сухой осетин с бешеными черными глазами, зловеще разглядывал собеседника.
– Это ваш город, вам и ответ держать!
Гангрена мертвящим взглядом встретил скрытую угрозу.
– Ваши дружки фуфло здесь двигали. Их кто угодно пришить мог. За дело.
– Кто? – настойчиво спрашивал Скелет. – Кто мог это сделать? Без разбора, без предупреждения... Если в товаре неполадки – отдай назад, получи деньги! Кто их убил?
Действительно, процедура была нарушена. И выяснить, кто ее нарушил, важно не только трем торговцам оружием.
– Узнаем, – сказал Гангрена.
Он дал команду и весь следующий день принимал информацию. Последнее сообщение ошеломило: Калинка жив и лежит в реанимации Центральной городской больницы.
– Поехали, – нервозно сказал он осетину. – Сейчас выясним, кто по беспределу братву мочит.
Черт на полной скорости вел «девятку» с тонированными стеклами.
– Потише, пока голову не свернули, – недовольно сказал сидящий рядом консервативный Гангрена.
– Ничего, они на хвосте, – откинулся Фома с заднего сиденья. Действительно, побитый и исцарапанный БМВ гостей шел впритирку, как на буксире.
– Я сказал – голову побереги! – повторил Гангрена, и Черт чуть отпустил педаль газа.
На территорий больницы въезд запрещался, если кто-то хотел нарушить запрет, надо было дать вахтеру пятьсот рублей или показать какое-нибудь удостоверение. Черт, приспустив стекло, показал свою физиономию и этого оказалось достаточно: шлагбаум немедленно взлетел вверх.
У хирургического корпуса толпился народ.
– Когда туда шел, лица не рассматривали, а обратно – марлевой повязкой закрылся...
– Спокойно зашел в палату, приставил пистолет ко лбу и разнес весь череп.
– Этого беднягу уже убивали, из земли выкопали...
– Значит, неспроста...
Сквозь обрывки разговоров Гангрена с осетином протолкались ко входу и, лишь увидев милиционера, загораживающего проход в вестибюль, поняли, о ком идет речь.
– Это не наши, – убежденно повторил Гангрена, но осетина объяснение не устроило.
– А кто еще знал, что он здесь? Будем сходняк собирать!
Через минуту БМВ, круто развернувшись, рванул с места.