– Я уже закончила свои дела, Олежек, – капризно проговорила она, подходя вплотную. – И торчу здесь только ради тебя. Когда же мы вернемся в Москву?
– Скорей всего дня через три, – майор протянул руку, но девушка, дразнясь, отскочила.
– Ты все время так говоришь. Видно, приглядел бабу из местных. – Тая обиженно отвернулась и нагнулась за полотенцем, давая возможность партнеру рассмотреть обычно скрытую часть тела.
– Где ты сегодня был целый день? Я звонила в гостиницу... Майор сделал последний глоток.
– Ездили на военный аэродром.
– Ты сказал – будешь в гостинице! – Тая отошла подальше и присела на краешек стола, болтая босой ногой.
– На сегодня не было работы. Но вдруг приказ – готовить военный аэродром. Я же тебе говорил: мы ждем важных людей. Очень важных. Скоро сама увидишь. Иди ко мне!
– Когда ждут важных людей, все готовят заранее, а не в последнюю минуту. Ты просто придумал причину...
Тая плотно обернулась полотенцем, будто не намеревалась никогда больше его сбрасывать.
– Дело секретное, заранее ничего не сообщают. Утром объявили – и вперед!
Внезапное объявление на оперативном совещании группы «Зэт» делалось специально для майора Малинкина. Точнее, для агента Петросова Попцовой, а в конечном счете для самого резидента Информационного бюро АНА. Передав информацию, майор выполнил отведенную ему функцию. То, чем он еще два часа занимался в полулюксе «Аксиньи», не имело значения.
У выхода из гостиницы майора ожидал плечистый человек в официальном костюме, галстуке, со строгим выражением лица.
– Товарищ Малинкин? – Холодные глаза пронизывали майора насквозь. – Вас ждет полковник Гревцов. Прошу в машину!
Полковник Гревцов являлся его непосредственным начальником.
«Влип!» – подумал майор. Хмель и приятная истома мгновенно исчезли. На смену им пришел страх.
«Особисты выследили... Может, записали на пленку... Если Гревцов прилетел специально из-за меня, дело плохо... Неужели трибунал?!»
– Прошу в машину! – повторил человек с характерной для контрразведчика внешностью.
В черной «волге» ожидали еще двое, похожие на него, как близнецы. Взревел двигатель. «Форсированный», – определил Малинкин, зажатый между чугунными телами сопровождающих.
– Ну что, предатель, допрыгался? – с ненавистью спросил тот, что сидел слева.
– Неужели трибунал? – с трудом выдавил майор.
– Зачем? – сидящий справа мрачно усмехнулся. – Ведь с тобой и так все ясно.