Специальная полоса ожила: из чрева транспортника посыпались бойцы группы активных действий – половина в грозном камуфляже, половина – в стандартных цивильных костюмах.
В хвостовой части самолета откинулась аппарель и на бетон съехали два набитых оружием, техникой и другим снаряжением микроавтобуса и три бронированных легковых автомобиля. Группа «Ад» была полностью оснащена для автономной работы.
– А что здесь? – в свою очередь, спросил командир группы.
Фиников зачем-то оглянулся.
– Вы прибыли вовремя. Я тут никому не доверяю.
При проверке информации, изложенной в рапорте Пырьева, странностей действительно обнаружилось немало. Фиников вернулся к гибели Малинкина, когда он изучил акт судмедэкспертизы, то оказалось, что смерть майора наступила в результате скручивающего перелома шейных позвонков. Тогда он и Пырьев поехали к эксперту.
– Разве такие травмы характерны для наезда автомобилем?
– Конечно, нет, – отозвался толстяк с крупным острым носом и маленькими, глубоко посаженными рачьими глазками.
– При наезде обязателен перелом ног на уровне бампера, разрывы внутренних органов и черепно-мозговая травма.
– Почему же...
– Не знаю! – Рачьи глазки ушли в глазницы. – Я не следователь, я констатирую факт. А он делает выводы.
Следователь группы, специализирующейся на дорожнотранспортных происшествиях, оказался миловидной женщиной, немногим старше тридцати, со стажем, достаточным для полной утраты любознательности и выработки «философии» самого простого объяснения.
– Дело простое, усложнять его не надо, – улыбаясь, объяснила она. – Два свидетеля видели, как человека сбила машина. Что еще требуется? Эксперт определил перелом шейных позвонков. Все ясно!
– Но механизм причинения смерти не характерен для аварии! – возразил Фиников.
Женщина поскучнела и перестала улыбаться.
– Когда наезжает автомобиль, может сломаться что угодно: шея, грудь, ноги... Я ведь не врач. Свидетели дали показания, эксперт – заключение, наши розыскники ищут машину.
– И все расследуются точно так же! – не выдержал Пырьев.
– Если можете лучше – забирайте и расследуйте! – раздраженно бросила следовательша.
Фиников подумал, что три-четыре года назад капитан милиции не посмел бы так разговаривать с подполковником госбезопасности.
Столь же равнодушным оказался и следователь прокуратуры.