Сухой, скрипучий, как песок. Зарецкий тоже замечает и бросается к ней.
— Что они с тобой сделали? — Таня пожимает плечами. Какое это имеет значение? К ее губам приложили стакан с водой, и она автоматически осушила его. Легче не стало. — Идем, я отвезу тебя, куда скажешь.
Они едут по вечернему городу. Дмитрий понял, что ей абсолютно не важно, куда, поэтому просто выбирает направление, где меньше машин, чтобы не стоять в пробках. В нем кипит ярость. Злость на все их аристократическое семейство. Что они сделали с девочкой? В ней было столько жизни, тепла, света.
— Таня! Очнись! Он не стоит того! Правда. Поверь мне. Я видел много людей на грани. Почти все хотят жить и ты должна хотеть! Но в тебе нет этого. Так не правильно!
— Я хочу, наверное. Но сейчас ничего не чувствую. Можешь сейчас резать меня, ты же хирург — я ничего не пойму. Мне не больно. Скажи мне, как врач, что это?
— Танюш, просто шок. Пройдет, должно пройти. Не нужно зацикливаться.
Что будет если анестезия пройдет? Она не хочет знать. Страшно. То есть мозгом она понимает, что страшно, но страха как такового не испытывает.
— У тебя есть зажигалка?
— Ты не куришь, — Дмитрий достал из кармана пьезо. Отдал девушке и чуть не закричал, когда она нажала кнопку и поднесла пламя к ладони. Заскрипели тормоза, и он вырулил на обочину.
— Ты что творишь, дурочка?
— Просто проверяю. Смотри, ничего. — Она снова сделала это. Он несколько секунд смотрел, как она обжигает ладонь, потом вырвал зажигалку из рук.
— Тань, приди в себя. Так нельзя. — Дима не знает, как до нее достучаться.
— Почему?
— Потому! Ты должна жить! У тебя наверняка есть что-то ради чего жить.
Таня начинает часто моргать. Ее рука хлопает по карманам и находит что-то. Но она не показывает. Прижимает к груди какой-то листок или фото.
— Отвези меня куда-нибудь, где нет боли, — она откидывается на сиденье и по ее щекам текут слезы.
Глава 26
Проснулась Таня от давившей на нее тяжести. Андрей! Теплая рука на плече и нога на бедре. Как же радостно просыпаться в объятьях любимого… кого? Мозг начал включаться, а вместе с ним память. В любое другое время она бы точно запаниковала, но сейчас находилась в психологическом анабиозе.