Пока ничего не заметно, и ощущений никаких, но он точно есть, и она его любит. Она может любить! Это здорово! Как выбраться из клетки. Она может радоваться! Да, боль никуда не делась, словно заноза осталась глубоко в груди. Но она чувствует себя живой и это прекрасно!
Она улыбнулась Андрюшке, чувствуя каждый раз легкий укол внутри, когда называла имя. Глубокие карие глазки засветились в ответ. Точно такие глаза у Кати, и у Петра, и у двух девочек. Гены. У отца Алексея глаза светло-голубые.
Таня впервые задумалась, каким будет ее ребенок? Кто: мальчик или девочка? Кого бы ей хотелось? Наверное, не столь важно.
"— Идемте обедать, папа приехал! — оторвала ее размышлений Вовремя. Иначе пришлось бы срочно останавливать наводнение.
Сначала они вчетвером мыли руки, потом отправились к большому столу в гостиной. Он ломился от еды, простой русской без экзотики. Картошечка, огурчики, на которые Таня засмотрелась почти сразу, помидорчики, грибы. Пироги, ароматные и жутко аппетитные.
Было здесь и немного спиртного. Какое-то изготовленное своими руками, Таня не стала пробовать.
Атмосфера была потрясающей и, что больше всего радовало, ее приняли как родную. Для ее израненной души словно бальзам. Как давно она, оказывается, находилась в диком стрессе. Наверное с того момента, как приехала в столицу. Или еще раньше?
Постепенно все наелись и расслабились. За тихим разговором постепенно перешли к теме ее приезда в город. Под действием произошедшего сегодня, Таня рассказала им всю правду о себе.
Однако, никакого осуждения она не встретила. Лишь сочувствие. А когда они услышали о беременности, вообще всплеснули руками и закудахтали вокруг нее словно курочки.
— Да что ж ты раньше не сказала? — на нее посыпался град вопросов, — удобно ли сидеть? Не замерзла? Не тошнит? Не болит?
Она рассмеялась и успокоила женщин.
— А как же отец ребенка? Что он сказал? — впервые проявила любопытство Катя.
— Он не знает, — прошептала Таня, смахивая слезы. — Его девушка сообщила новость раньше, а я не стала вмешиваться. Они поженятся, и нам нет места в его жизни. Возможно, когда-нибудь он узнает, но потом будет неважно. Мы совершили столько ошибок, теперь я начинаю понимать, и пришли к закономерному результату, который был изначально предопределен.