Тут– несинхронно, там– невпопад, там не дотянули… Они танцевали неискусно, в Мариинке или Большом бы такое исполнение не прошло бы… Возможно, задумка, декорации, либретто и были хорошими, но над хореографией нужно было еще работать и работать… На самом деле, Оксана уже не первый раз слышала, что некоторым нациям попросту не дается филигранное балетное исполнение… В этом, в сущности и была главная причина, почему российская балетная школа и исполнительницы были известны на весь мир– они были номер один, идеально подходящие и по комплекции, и по духу для такого тяжкого, но прекрасного труда.
Она чувствовала на себе взгляды Микаэла. Он словно изучал ее реакцию, вглядывался в лицо… Или ей только казалось. После разговора с Владой между ним невольно повисло напряженное молчание… Оксана с радостью дождалась антракта и быстро сбежала в уборную. Не хотела дальнейших разговоров с четой Увейдатов…
Включает кран, поднимает свои печальные глаза в зеркало. Что с ней? Она никогда не страдала депрессией или хандрой.
– Он уже заковал тебя в оковы? – слышит возле себя отдаленно знакомый голос, вздрагивает, переводит глаза на отдаленно знакомую девушку… Точно, это та самая Асмахан, гинеколог, к которой ее притащил Микаэл после их кошмарного первого раза…
– Что ты здесь делаешь? – спросила удивленно Оксана.
Женщина высокомерно хмыкнула.
– Хотела бы задать тебе тот же вопрос… Я, вообще– то, в своей стране, в своем городе, на любимом балете, по приглашению… Сижу, кстати, в соседней ложе с вашей великой четой… Так что… Вопрос неуместен… Лучше скажи мне, почему ты обмотана, как кукушка? Это инициатива Микаэла?
Оксана промолчала, а Асмахан хихикнула.