имая независимость в Париже на самом деле тоже была клеткой… Клеткой из устоев, воспитания, формальностей общества, в котором она выросла, ее долга и чести перед семьей… Вопрос ведь был не в том, где географически находилась дочь Увейдатов – клетка прежде всего существовала в ее голове… Амаль всегда знала, что ее судьба подобна реке, текущей между двух берегов. С одной стороны, отчий дом, с другой– ее муж и будущая собственная семья… Только между этих двух берегов она и могла существовать… Третьего было не дано… Третье– конец, смерть, забвение, позор… Ее жизнь могла быть посвящена только одному мужчине… Да, Амаль была принцессой, обладающей всем на свете, наделенной Богом с такой щедростью, что у других дух захватывало– богатство, положение, красота, ум… вот только в одном ей высшими силами было отказано– в праве на разнообразие… Она была создана только для одного единственного… того, кто станет для нее первым и последним, кому трепетно и бережно передаст ее отец… Вот такая вот странная для большинства свободных девушек Европы парадигма… Так что мешало ему сделать так, чтобы пересадить ее из одной клетки, родительской, в другую, в его… Продумывал свой сумасшедший план и сам про себя смеялся… Скажи ему о таких мыслях еще месяц назад, не поверил бы… А теперь… Теперь все его нутро жгло от одного единственного желания– успеть первым сделать ее своей, забрать себе… окольцевать…
Амаль чувствовала себя смущенно… Ее глаза были где угодно, только не на Анваре… Разговоры какие– то нелепые и суетливые… Словно она пыталась компенсировать болтовней висящее в воздухе напряжение… Невероятно смущал его взгляд– такой внимательный и жутко ироничный, словно девушка его забавляла…
– Иди сюда, Аммули,– сказал он ей, похлопав по дивану рядом и перебив на полуслове ее очередной рассказ о дождливой погоде в городе.
Она замолчала, на секунду лицо озарилось тенью то ли протеста, то ли сомнения, но эти эмоции тут же сменились покорностью. Села на краешек дивана… Глубоко выдохнула…
Анвар усмехнулся.