— Меня другое интересует: что твой христианский родич здесь потерял? Неужели хакан Симеон передумал и союза с нами желает?
Оказалось, нет, не желает. Судя по тем вопросам, которые болярин задавал Машегу, булгарин прикидывал, насколько русы и ромеи завязли в конфликте.
— Надеюсь, ты ему не сказал, что у нас переговоры? — уточнил Сергей.
— А у нас переговоры? — поднял бровь Машег. — Не слыхал!
И засмеялся.
— Альчик мне, конечно, родич, — сказал он. — Но он же христианин. Христиане, они хитрые. Это у нас в степи у кого стрела быстрее, тот и герой, а там, — Машег ткнул в сторону константинопольской стены, — из-под каждой рубахи хвост либо лисий, либо шакалий торчит.
— Он тебе вчера никакой гадости сделать не успел? — насторожился Сергей.
— Только приятное! — заулыбался Машег. — Вино, музыка, девки. Все как мы с тобой любим!
— Музыку вашу я бы исключил, — сказал Сергей. — А так да, принимается. Сведешь меня с ним.
— Мой вождь и побратим Вартислав Дерзкий!
— Болярин Альчик Несебырский!
Возраст слегка за тридцать, средне-воинское телосложение, черная, аккуратная борода, характерный прищур степняка. Такой со временем и у Машега появится. Ножны, из которых выглядывает самую малость изогнутая рукоять с наборным (бронза-серебро) наголовником. Сабля, значит. Богатый пояс. Богатая одежка с византийским уклоном: укороченный дивитисий, подпоясанный витым шнуром с вплетенной канителью и жемчужинками на кистях.
Выговор у болярина, естественно, булгарский, знакомый Сергею еще с прошлой жизни.
— Прошу разделить со мной трапезу, досточтимый Вартислав.
Досточтимый? Однако. Интересно, что именно Машег наговорил о Сергее.
Ну разделить трапезу — это всегда. Молодой растущий организм требует.
Вино оказалось неплохим. И судя по вкусу, правильного года. Много солнца, мало дождей.
Вино было правильным, а вот вопросы, которые задавал болярин, — нет. Поскольку касались не взаимоотношений Руси и Булгарии, а как долго войско русов будет отираться у константинопольских стен.
Учитывая, что от союза с Олегом Симеон отказался, это настораживало.