Пусть ставят печати, у кого есть и клянутся своими бесовскими богами, что будут верны тому, что написано, — сказал проэдр.
— И не вздумай юлить, архонт! — злобно буркнул по-словенски незнакомый поп. — Я знаю ваш язык и именование бесов ваших тоже знаю!
Сергей не удостоил его вниманием.
Послы сбились в кучу. Глядели на стол с вожделением. По большей части — на подарки, а не на еду. Но между столом и послами тоже стояли гвардейцы василевса.
— Что за неуважение? — возмутился Веремуд, когда Сергей подошел к послам.
— Пустят всех, — пообещал Сергей. — Подарки ваши никто не тронет. Но сначала…
И, построившись в очередь, полномочные представители словенских и несловенских земель и племен, принялись ратифицировать великий междержавный договор:
— Я, князь черниговский Фрелав, зову в свидетели Перуна, Волоха и…
— Я, князь белозерский Стемид…
— Я, князь Рулав…
— Я, князь Веремуд…
Клялись, окунали в чернила перстни-печати, или пальцы, прижимали поочередно к свиткам.
И устремлялись к столу.
Через полчаса на свитках остались только три неутвержденных имени: великого князя Олега и обоих василевсов (со всей положенной титулатурой) Льва и Александра.
Это тоже было понятно. Последние подписи будут поставлены во время личной встречи. Лев Мудрый хотел увидеть того, кого планировал пользовать в вящей славе империи. Но это тоже была формальность. По крайней мере Сергей так полагал. Равно как и то, что считал свою миссию выполненной и рассчитывал снять пенки со свежесваренного варенья.
Но человек предполагает, а Господь…
— Это великая честь для меня, — сказал Сергей.
А что он мог сказать в ответ на озвученное проэдром желание патриарха его исповедовать. В самой Святой Софие. Патриарха величайшей из империй. И исповедника самого василевса.
— Он примет тебя завтра перед службой, — сказал проэдр. — Ты должен…
— Я знаю, как готовить душу к исповеди, — сказал Сергей.
Молиться и поститься. Это самое простое. Сложнее: решить, что именно говорить.
С владыками Сергею уже приходилось общаться. В прошлой жизни. Например, с главным священником Булгарии. Договорились к обоюдной выгоде.
Насколько проще было бы, если бы во главе византийской церкви оставался прежний патриарх, Николай Мистик. С политиком договориться проще, чем с истинно верующим, да к тому же еще и пророком.