Раз им подобные остались только в такой глуши, значит, в иных местах их убили. А к таким даже белый мишка подойти не рискнет. Только человек.
— Их и сейчас бьют, — сказал Наслав. — Помнишь, Варт, мы года три назад на полюдье такой же рог взяли.
— Пожалуй, ни стрела, ни копье такого не пробьет, — сказал Нарви. — Там шкура два вершка, и шерсть еще, а под шерстью, небось, калган потолще, чем у кабана."
"— Моя стрела все пробьет, — шепотом возразил Машег. — Но убьёт вряд ли. Хотя вон того, маленького, пожалуй.
И вышел из-под прикрытия ветвей на замерзшее болото.
Сергей тут же бросился за ним.
— Куда? — прошипел он. — Знаешь, как они быстро бегают?
— Раз быстро бегают, тем более не нападут, — возразил хузарин. Но остановился.
Вслед за ними на открытое пространство вышли и остальные.
Их заметили. Все семеро гигантов развернулись к ним, только вставший на колени детеныш продолжал искать что-то под снегом.
Между ними и пришельцами из прошлого было метров сто.
— Если нападут, надо по ногам рубить, — пробормотал Нарви. — Сзади.
Но так, для порядка. Он тоже не верил, что гиганты нападут.
Люди не двигались, и через некоторое время громадины вернулись в прежнему: взрыхляли снег и отправляли в рот то, что под ним. Только вожак еще некоторое время глядел на человечков, подергивая ушами.
— Уходим, — бросил Сергей минут через пятнадцать. — Я хотел, чтобы вы их увидели, и вы увидели. — И, Машегу: — А трогать их ни наши, ни здешние не станут. Бивни берут с мертвых, когда находят. А находят часто.
— А я бы все-таки хотел попробовать, каковы они на вкус, — заявил Наслав как-то вечером.
Дёрруд не глядя треснул его по загривку.
— Ну я же только сказал, — обиженно пробормотал Наслав. — Не стал бы я их трогать, Убийца!
— Еще б ты их тронул, — сказал Машег, на секунду оторвавшись от инспекции содержимого колчана.
И опять наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием костра да ночными звуками леса.
Сергей вздохнул. Еще несколько дней, и он вернется в обычный мир и обычное время. Прекрасный мир и прекрасное время. Но от мысли о том, что в эту явь он попадет еще очень, очень нескоро (и попадет ли?), щемило в груди.
А в остроге над Черным озером их ждал Корлы.