— И что ты тогда? — Турбрид даже привстал от волнения.
— Варт — воин, — вмешался Рёрех. — Что это за воин, который даже собственный страх побороть не может?
— Тоже верно, — согласился Сергей. — Но я со страхом не борюсь, Тур, я его использую. Страх, он бодрит, знаешь ли. И сил придает. Особенно если не за себя боишься, а за родню, к примеру. Но да, управлять страхом надо уметь. Чтоб не слабость накатывала, а чтоб кровь быстрее текла и сил прибавлялось. Ну да у варягов с этим просто.
— Почему? — спросил Турбрид.
— Перун, — уронил Стемидов сотник Ведмунд, и остальные варяжские сотники, собравшиеся у костра, дружно закивали.
— А если мы не дома? — Турбрида реально зацепило. — Если мы, допустим, у ромеев биться станем?
— Не допустим, а станем, — сказал Стемид. — И что с того?
— Ну, у ромеев же другие боги…
— Бог, — внес поправку Сергей. — У ромеев бог един. Других не признают.
— Ну вот и я о том! — воскликнул Турбрид. — Это же не наша земля. Там у Перуна силы не будет!
Повисло напряженное молчание.
— Брат, без обид, ты сейчас глупость сказал, — Рёрех похлопал Турбрида по плечу. — Как это силы не будет? Там же будем мы. А где мы, там и Перун. Это смердьи боги к земле привязаны, а наш бог не бог огнища. Его поле — поле мечей. И мы с тобой — косари его полей. Где мы ворогов косим, там и Перун с нами. Верно, бать?
— Верно, сын. Опять добре сказал, — похвалил Стемид.
И все сразу расслабились, заговорили.
А Сергей глядел на огонь и думал: зачем все-таки понадобилось Олегу тащить с собой всю эту разноплеменную толпу? Уж не по той ли причине, по которой Игорев сын Святослав в будущем откроет путь в свою дружину для молодых сиверян, древлян и вятичей?
* * *— Море! — проговорил Стемид нежно. — Наше море. Варяжское.
— Почему наше? — удивился Турбрид. — Наше ж там, на севере.
— Потому, сын, что прадеды наши отсюда пришли[2], — сказал белозерский князь. — То море тоже наше, но это… Это ласковое.
"Флотилия великого князя шла вдоль западного черноморского берега. Впереди — боевые лодьи, драккары, снекки и кнорры, способные пережить морские шторма, позади — суда попроще. Вскоре после выхода флотилии в Черное море к ней присоединились тиверцы, люди словенского корня, с которыми у Олега были отличные отношения. Во времена прошлой жизни Сергея тиверцы вообще отошли под руку Киева, чтобы хоть как-то противостоять уграм и печенегам.