Я отправился в мединститут, потому что ректор, все деканы и преподаватели знали папашу. Я не мог туда не поступить. И второе: хотел стать круче папаши. Они с матерью решили практиковать лечение смертью. Экспериментировали, доводили человека почти до отключки, а потом приводили его в чувство. Суицидальные наклонности его так убирали. Ввергнуть пациента в клиническую смерть опасно и непросто. Но главная задача – как это осуществить? С помощью лекарств элементарно, но тогда он не сразу очнется. А они хотели так: умер и сразу воскрес.
Жорж усмехнулся.
– Отец решил использовать гипноз, он гениальный специалист, но люди даже под его воздействием не могли какую-то черту переступить и умереть на секунды.
Мать же придумала музыку смерти. По ее расчету, человек, прослушав многократно мелодию, мог уйти в небытие и вернуться назад, когда загремит живительная симфония.
– Мда, – крякнул Борис.
Жорж махнул рукой.
– Не удивляйтесь, среди психиатров много врачей с больной башкой, и музыканты тоже того! Но потуги матери сотворить симфонию ухода, так она называла то, чем сдуру занималась, окончились неудачей.
– Была такая в семейной библиотеке, – кивнул я. – Много-много страничек, на первой нарисован человек, на второй он чуть-чуть поднял ногу, на третьей ступня задрана повыше. На каждом листке положение конечности чуть изменено. Если взять книгу и очень-очень быстро перелистать, покажется, что фигурка танцует. Во времена моего детства-юности не было компьютеров, сейчас «оживить» человека во сто крат проще и быстрее.
– Вот отец такие книжечки делал, – продолжал Жорж, – его идея такова: мелькание разных агрессивных цветов приведет к потере сознания.