Та умела быть убедительной, особенно когда на кончиках пальцев у неё струилась видимая изумрудная магия.
— Будете надоедать моему больному, и я наделю вас мигренью на неделю!
— Что вы, княжна, побойтесь богов, вы же лекарь. За что же вы так жестоки со мной?
— Жестока? Если бы я была жестока, то наградила бы вас диареей! Вы ухудшаете состояние не просто одного из моих больных, а моего брата!
И пока Эльза продолжала тиранить полковника, оттирая его от меня, я осторожно, за стеночку, вошёл в палату к бабушке.
Так, как будто она стала меньше ростом и вовсе напоминала кукольную версию себя самой.
Даже в таком состоянии, даже без магии, резко постаревшая, я всё равно был рад, что она жива. Её чёрное чувство юмора, нестандартные методы воспитания, но при этом чуткость и умение прислушаться к разумным доводам, как оказалось, пробудили во мне тёплые родственные чувства.
— Отлично выглядишь, ба, — произнёс я, останавливаясь на входе и опираясь плечом о косяк."
"Своей небрежной позой я попытался скрыть, что силёнки меня почти покинули. Вообще я не понимал, что за чёрт, почему силы до сих пор не вернулись.
Бабушка подняла на меня взгляд, и слёзы покатились по её морщинистому лицу.
— Ну и нахрена ты туда полез? — вместо приветствия ответила она мне.
— А вы на кой-полетели на ваш архимагистрский симпозиум? Это была всего лишь приманка. Кагэро с архимагами — небольшой инцидент для созыва совета.
— Такое ему точно не простят, — скрипнула зубами Елизавета Ольгердовна и сжала в руках артефакторное стило.
— Не нужно никакой охоты, бабуль. Он уже больше никому ничего не сделает.
Бабушка нахмурилась.
— Ты потому так паршиво выглядишь? — дождавшись моего ответного кивка, княгиня, наконец, решилась задать главный вопрос: — Что там произошло, Юр?
— А что последнее ты помнишь? — вопросом на вопрос ответил я.