Однако же не одна: с ней вместе прошествовало две монахини. Четверо монахов остались стоять внизу, в холле, больше напоминая статуи, чем живых людей. Я же отправился следом — ситуация становилась всё страньше и страньше.
— Госпожа Юмэ, будьте добры, подскажите, что происходит? И кто эти люди?
Юмэ остановилась на расстоянии метров десяти и почтительно поклонилась. По исказившей её лицо судороге было видно, что ей некомфортно находиться рядом со мной. А вот по лицам двух других монахинь это определить было нельзя — абсолютно бесстрастные маски.
— Ваше Сиятельство, за мной прибыло боевое крыло храма для сопровождения на родину.
При этом Юмэ смотрела в пол, не поднимая на меня взгляда. Такой кроткости и невинности у неё я не видел в принципе за всё время нашего знакомства.
Но я всё же рискнул задать вопрос:
— Ты возвращаешься на родину добровольно? — уж очень странным было её поведение.
Юмэ подняла на меня испуганный взгляд и только кивнула. Очень странное поведение. Но я даже не знал, может, местные монахи тоже знали русский, и задавать провокационные вопросы Юмэ не следовало? А потому пришлось выкручиваться на ходу:
— Госпожа Юмэ Кагеро, если вы когда-либо пожелаете почтить наш дом своим визитом, мы будем только рады. Благодарим вас за честь быть гостем в нашем доме и желаем вам счастливой дороги. Счастливой и лёгкой, как полёт этой бабочки.
Иллюзорная бабочка сорвалась с моих рук и полетела в сторону Юмэ. Да, это был красивый, огромный махаон, на крыльях которого переплетались чёрный, оранжевый, зелёный цвета, искрясь в бликах артефакторных светильников. Юмэ невольно подставила ладошки, позволяя бабочке сесть внутрь, как в лодочку. Я же позволил бабочке исчезнуть, осев на ладонях Юмэ серебристыми надписями. Кажется, кицунэ заметила их и тут же сжала ладони в кулаки.