Жрец Хаоса. Книга IV

Глава 24

Алиса за моей спиной вскрикнула на высокой ноте, но тут же умолкла. Я же пытался разобраться в собственных ощущениях. Тьма была чем-то необычным. Её не хотелось сожрать; она ощущалась липкой, приставучей дрянью не только на теле, но и на системе энергетических каналов. Она будто бы пыталась заполнить собой мой «пустующий» источник, который и без того был заполнен пустотой. Тьма была отдельным видом магической материи, пытающимся подчинить себе и растворить в себе.

Ощущения были не из приятных, но, встречаясь с новой магией, мне нужно было понять, как я и как пустота на неё могут отреагировать, потому я попросту накинул на себя шкуру горга, и давление магии тьмы на меня кратно уменьшилось. Всё-таки мне несказанно повезло, что горг выбрал меня в соратники. Если бы не он, мне бы сейчас пришлось гораздо хуже.

Однако же под шкурой горга воздействие ощущалось раз в пять меньше, чем до того.

Но я не стал сразу проявлять улучшение собственного состояния. Во-первых, хотел оценить соперника, осмелившегося напасть на аристократа в императорском дворце, а, во-вторых, попросту подпускал его ближе. Одно дело — столкнуть вазон, и другое дело — применить силу с угрозой для жизни главнокомандующего Кавказским военным округом.

Тенишев шёл ко мне из соседнего зала с самодовольной ухмылочкой на лице. Борода до пояса и серьга из червонного золота, покрывающая почти всё левое ухо, — вот что бросалось в глаза в его облике.

И лишь потом замечалась неуместность его расшитого парчового халата на массивной фигуре и туфель с загнутыми носами, будто бы перед нами был не главнокомандующий военным округом, а халиф из детских сказок про тысячу и одну ночь. Халиф, как есть халиф. На голове у него даже было подобие чалмы, изукрашенной драгоценными камнями, а на поясе висел с одной стороны неизменный боевой скипетр, с которым бабушка никогда не расставалась, а с другой стороны — странная серебристая рукоять, подразумевающая либо появление в дальнейшем из рукояти некоего клинка, либо какого-то сюрприза для соперников Митрия Сафаровича.

Уважения соперник у меня не вызывал, более того, вызывал какое-то странное чувство на грани брезгливости и омерзения, будто, связавшись с ним, я бы изгваздался в дерьме.