— Его мотивы показались мне убедительными. — Но как ты это сделаешь? Мин Тао почти никогда не выходит из Запретного дворца. А это, на секундочку, одно из самых охраняемых мест в мире!
— Всё очень просто! Кыш уже всё продумал. Но только делиться своим планом Кыш не станет! — Хвостатый выглядел настолько серьёзным, что не по себе стало даже мне.
Уступать питомцу я не стал.
— Мокрый нос, так не пойдёт! Не хочешь говорить всем — скажи только мне! Чтобы оценить твой план, мне нужно знать хоть что-то.
Аргумент сработал.
Кажется, мой строптивый питомец решил поделиться и с ним тоже…
В голове начали возникать картинки. Это был ещё не готовый план. Скорее, хаотичные наброски.
Но даже они выглядели впечатляюще…
Мы с Императором встретились взглядами.
— Хвостатый, я тебя поддержу. Но только при одном условии! — Я посмотрел питомцу в глаза. — Убивать Мин Тао ты не станешь. У тебя просто лапа на него не поднимется.
— Хорошо, человек!
Мне показалось, что он с облегчением выдохнул. Пусть пушистый и храбрился, становиться убийцей он не хотел.
— Из этого действительно может выйти толк! — Всеволод наклонился к моему питомцу. — Если ты сумеешь это выполнить, то сильно всем нам поможешь!
— А если Кыш это сделает, вы ведь расскажете о его подвиге Спокойной? — Пушистый смотрел на него с надеждой. — Она должна знать, какой Кыш молодец!
— Разумеется!
После того, как план определился, всё пошло гораздо проще.
Я тоже не стал отсиживаться. В убежище Троекурова я заметил места расположения всех тайников с редкими артефактами. Все координаты я без единого сомнения передал Крутову.
Мне хватает и своих ресурсов. А вот Агентству и Императорским войскам не помешает поддержка.
— Щедрый ты человек, Максим Юрьевич! — Крутов благодарно улыбнулся.
— Щедрый? Неправильное слово! — Я усмехнулся. — Скорее просто не жадный! Да и с этим я бы тоже поспорил…
Совет подходил к концу, когда Петрович кашлянул, привлекая внимание.
— Ваше Величество, а что насчёт Ланцова? Вам удалось его обнаружить?
Все присутствующие мгновенно замолчали. Как и всегда, одно имя Бориса Илларионовича привлекало особое внимание.