И я чуть не говорю ей об этом, но вовремя прикусываю язык. Что ей сказать? Чтобы бросала мужа и уходила ко мне? С его ребенком? Ко мне, у кого как раз висит огромная проблема по имени Ляля? Сказать – и увидеть, как Даниэла отводит взгляд? Придумывает какие-то необидные слова для отказа, пытается выкрутиться, избавиться от моего почти по-детски наивного желания завладеть ею после первого же секса?
Вряд ли она поймет, ведь я и сам с трудом понимаю, что уже сейчас моя кожа пропиталась ею так глубоко, что это уже не вывести, даже если я перетрахаю всех женщин мира.
Я кое-как справляюсь с приступом слабости, беру Принцессу на руки и отношу в постель. Укладываюсь рядом, и она тут же прижимается ко мне: такая маленькая, совершенно беззащитная. И мне до печенок пробирает страх: а что если Никольский о нас узнает? Кто защитит ее от него?
— Почему ты на ней женился? – вдруг спрашивает Даниэла.
— Потому что хотел сделать им всем назло. – Этот ответ меня не красит, но с Принцессой я никогда не буду лукавить.
Незаметно для себя рассказываю, как мамаша Ляли пришла в мастерскую, как предлагала мне кучу денег, лишь бы отстал от ее доченьки, опускаю только поносные слова, которые она в тот день вылила мне на голову.
— Ты не любишь ее? – Я едва понимаю, о чем она говорит.
— Конечно, нет. И разведусь с ней, даже если придется тащить ее в ЗАГС силой.
Даниэла вздыхает, возиться с блузкой и переворачивается на бок, так, что теперь мы смотрим друг другу в глаза.
— Будь с ней осторожнее, Кай.
— С ней или с ее папашей?
Принцесса просто тянется, обнимает меня за шею и целует в уголок рта, в колючую щеку, прокладывает дорожку невесомых поцелуев до челюсти. А я прижимаю ее голову к себе, вдыхаю запах волос и пытаюсь приказать своему сердцу не грохотать так громко.
— Может, наконец, дашь мне свой телефон? – задаю вопрос, который вынашивал все время до нашей сегодняшней встречи.
Она сомневается, и я прекрасно понимаю, почему. Телефон – это зацепка, повод думать, что мы с ней можем общаться не только из-за Ляли.
Даже сейчас, когда мы так крепко обнимем друг друга, что трещат ребра, меня всего ломает от мысли, что через пару минут придется ее опустить. Уйти в эту дверь, снова в неизвестность.