— Она просто уснула, - говорить Франкенштейн. – И не просыпается.
— Что случилось? – Я выбираю самый спокойный тон из возможных, потому что сейчас главное удержать ее от глупостей, а рык и злость, которые полосуют меня на части, этому точно не помогут.
— Я толкнула ее с лестницы, - спокойно и почти гордо заявляет чудовище. – Она ударилась головой и уснула.
В мыслях снова каша.
Даниэла. Наш ребенок.
Я вдруг остро – впервые так сильно, что хочется выть до кровавых слез – ощущаю, как нуждаюсь в них обоих. В моей женщине и ребенке, которого она носит.
Возможно, я тоже безумен, но совершенно ясно осознаю – я готов убивать за них. Готов рыть землю голыми руками, выгрызать у жизни каждую их улыбку.
И как только эта мысль крепнет – мысли сразу успокаиваются. В башке – полный штиль. Лишь четкое осознание того, что я должен сделать. Никакого страха последствий, ни намека на сожаление. Я не буду ничего переигрывать, я сделаю то, что должен.
— Она хотела забрать моего ребенка! – верещит тварь и тычет в сторону Даниэлы кончиком ножа. – Она не получит ничего! Ее нужно очистить. Пустить кровь. Знаешь, вот так?
Ненормальная поднимает руки, перебинтованные на запястьях.
— Отдай мне нож, и я это сделаю. – Протягиваю руку, но зараза делает шаг вперед и наотмашь рассекает воздух прямо у меня перед носом.
— Нет! – кричит она снова. – Нет! Нет! Я сама! Так нужно, чтобы ребенок был только мой! Видишь, она же хочет его забрать!
Я хотел бы посмотреть на Даниэлу, но не могу, потому что сейчас самое время делать шаг. Пусть и в неизвестность. Принцесса упала с лестницы.
Тварь не отдаст мне нож.
А я не отдам ей Даниэлу и сына.
Надо же, сына. Я уверен, что моя принцесса носит богатыря. Такого же балбеса, как и я.
И это последняя трезвая мысль в моей голове, ведь именно она стегает меня сделать шаг.
Мне нужно всего пара прыжков, чтобы на всем ходу снести преграду.